Развод. Я хочу стать мамой - Виктория Вишневская

у меня внутри всё сводит. Я скажу, признаюсь. Не смогу её обманывать. Голос застревает, язык деревянный, но я выдавлю.

– Тебе нужно отдыхать. Давай съездим на выходных куда-нибудь?

– Давай, – хриплю. – Арин…

Скажи это, болван.

– Отлично. Кстати, я кое-что привезла с собой. Не спрашивай, как так вышло, но мы гуляли по городу перед самолётом, и я увидела один детский магазинчик… и не сдержалась, и купила их. Знаю, я столько раз держала себя в руках, но тут — не смогла.

Она достаёт из шуршащего пакета белые пинетки.

– Скажи, красивые?

Сглатываю. В горле сухо, будто песок.

Если скажу… Она лишится этого. Пинеток, ребёнка. Меня. Вряд ли она дальше захочет общаться со своей сестрой. Или та прикинется жертвой? Скажет, что я силой заставил?

Не могу.

– Очень, – хриплю и беру её ладони в свои. Сжимаю их, и белые пинетки, и чувствую себя дерьмом. – Красивые.

– Август, – обеспокоенно произносит Арина. – С тобой всё в порядке? Ты какой-то не такой. Не заболел?

Дотрагивается до моего лба. Пальцы прохладные, а у меня внутри жар.

– Переутомление, – шепчу, так и не найдя в себе сил признаться в случившемся.

Глава 18. Август

Чувствую себя последней тварью. Прошло два дня, а я так и не сознался, что натворил. Уложил младшую сестру жены в кровать.

Признаться храбрости не хватает.

Я не хочу и не могу потерять Арину. А только скажу роковые слова – наша семья распадется. Дам Лене больше денег, чтобы молчала. Это единственное, на что я сейчас могу надеяться. На её молчание.

Но как теперь смотреть на неё? Не ненавидеть? Я уже даже ребёнка её терпеть не могу. Нашего, черт возьми. Он же не виноват, что его суррогатная мать такая дура.

Надо было выгнать её в тот же день, но эта идиотка могла всё рассказать Арине. Ничего придумать не могу вторые сутки. К этой глупой мелочи только отторжение – даже видеть не хочется.

Раздаётся стук в дверь кабинета, и я дёргаюсь.

Арина? Она всегда стучится.

Не успеваю сказать «входи», как дверь распахивается. И на пороге вижу ту, что готов сейчас схватить за волосы и выкинуть в окно. Идея хорошая. И тогда Арине никто не проговорится о измене.

Может, убрать её по-тихому?

Проклятье, Август, ты спятил? Ты задумался о смерти человека!

Да я на всё готов, лишь бы брак наш цел остался.

– Что надо? – не церемонясь, выплёвываю. Она легкой походкой, будто ничего не случилось, вприпрыжку летит ко мне.

– Знаете, почему вы такой злой дядя Август? У вас секса давно не было!

Дура. Малолетние дурацкие шутки, за которые уже стоит дать хорошего леща.

– А, стоп, ошибочка вышла. Был. Со мной, – ехидно улыбается, остановившись у стола.

– Ты за этим сюда пришла? – кривлюсь от всей этой грязи. Хочется резко помыться.

– Нет, я тут подумала…

Она тянет ко мне свои руки, но я быстро перехватываю её за плечи. А она всё равно настойчиво тянется ко мне. Сжимаю её тело ещё сильнее и чуть не швыряю в сторону. Вовремя смотрю на её плоский живот и внутри всё сводит.

В неё наш с Ариной ребёнок. И он может пострадать.

– Ты решил ей ничего не говорить? – спрашивает так, будто для неё всё это – просто игра. Глаза сверкают, губы бантиком. Раздражает ещё сильнее. Держит только одно – её положение.

– Зачем? – цежу сквозь зубы. – Ты родишь и уйдёшь нахрен с этого дома.

Уже мечтаю об этом дне.

– А если я скажу, что твоего ребёнка больше нет?

Стою, не моргаю. Перевариваю её слова.

– Как «нет»?..

– У меня случился выкидыш, – звучит как признание. – Но я не решилась сказать Арине, подкупила врачей. Чтобы побольше побыть рядом с тобой…

Не беременна. Опять взгляд за живот цепляется. И облегчение накатывает с новой силой.

Теперь ведь я запросто могу избавиться от неё. Наказать за то, что решила поиграть с нами.

– И я бы не хотела быть беременной чужим ребёнком.

«Чужим». А сама ведь решила помочь своей сестре. Неправда и ложь. Знала положение Арины и решила нам подгадить. Что там? Зависть?

– Но сильно не радуйся, – усмехается она. – Мы всё равно связаны. Что-то расскажешь ей – и я скажу, что ты меня изнасиловал, вызвал выкидыш, и…

Я сжимаю её ещё сильнее. Мысль одна – раздавить, растоптать.

Дрянь. Чтобы я не сделал, эта шалава выкрутит всё так, словно виноват буду я.

И будь это СМИ или моя работа – я бы плюнул. Пусть распространяют слухи. Но дело касается Арины.

Я не переживу, если останусь без неё.

– Зачем тебе бездетная жена? Арина ведь пустышка. А я рожу тебе столько мальчиков, сколько захочешь. Только скажи.

Внутри огонь из злобы вспыхивает. Маленький инфантильный ребёнок.

– Разводись, – твёрдо повторяет она.

– Уходи, – сдержанно чеканю. И ударить её не могу и хочу. На кону наши отношения с женой. – Ты несёшь ахинею.

– Не уйду, – упрямо шепчет она, сильнее впиваясь пальцами в мою шею. – Ты должен сделать выбор. Либо я, либо она. И если ты не можешь… Я тебе помогу. И она узнает, что её любящий, верный муж ей изменил… У меня и фотографии имеются. Показать ей?

– Ты что, дура, ещё и сохранила это?

Представляю лицо любимой, когда она их увидит. Её слёзы, дрожь её плеч.

– Удаляй. Сейчас же.

Кто мог подумать, что произойдёт подобное?

Лена резко подаётся вперёд и прижимается моим губам. Грязью словно обливают. Отталкиваю её за плечи. Плевать, пусть говорит, что хочет! Но из-за долбаного шантажа и то, что она сделала с нашим ребёнком… Я её не прощу.

Арина ведь поймёт меня? Встанет на мою сторону?

Я ведь тоже могу солгать. Выкрутить всё в свою сторону? Открыть истинное лицо на её сестру?

Но поверит ли она мне?

Отталкиваю Лену от себя, и вижу, как двери кабинета распахиваются. Я вижу Аришу.

Что она?..

Только не говорите, что она всё слышала!

Она падает на пол, из пальцев что-то выпадает. Но всё, что меня интересует… Красное растекающееся пятно между её ног. Как она хватается за живот, стекает по стене.

— Арина? — испуганно зову, не замечая ничего