Пешка. Игра в любовь - Лила Каттен

– Я просто тебя захотел.

– Захотел? А что, если я откажусь? Ты дал выбор, либо секс и ты молчишь, либо ничего и ты всем выдашь мою правду детства. Если я просто уйду? Уеду и растворюсь во времени, ты заткнешься?

– Капитулируешь, но дерзишь?

– Я плохо контролирую свою неприязнь к особо мерзким людям. Думаю, тебе и самому порой тошно от себя. Хотя каждому свое. Ну, так что? Что, если я исчезну из вашей жизни?

– Я же сказал, мне плевать с Иваном ты или нет, я хочу тебя в своей постели. И, прежде чем ты, открыла свой идеальный рот, опережу и скажу еще кое-что. Твои запросы о своем центре реабилитации и помощи людям, подвергавшихся домашнему насилию, держатся на спонсорах. Тех, кто отдает деньги, дабы прозвучать в каком-нибудь интервью или вырезке газетной, желая выглядеть людьми. На самом деле, они не отдадут ни копейки фонду, которым руководит убийца, пусть и прошедшая все сама. Тебе ни за что не удастся воплотить в жизнь свои задумки, к которым ты шла годы.

Женя вздрогнула, и ее маска уверенности треснула на глазах. Она восстановила самоконтроль, но не до конца.

– Ты чудовище.

– Я? О, поверь, чудовища ходят за твоей спиной постоянно, а я не один из них.

Мы посмотрели друг на друга и будто поняли, что все разговоры закончились.

– Я рад, что мы поболтали. А теперь раздевайся, Женя.

Глава 15

Евгения

– Ты решил, что я устрою тебе шоу?

– Ты могла попытаться, – Макс упал на диван и расставил ноги в ожидании стриптиза. – Уверен ты искусна в соблазнении мужчин.

– Не пойму, как ты работаешь безопасником в фирме отца Ивана, если твой мозг настолько скуден? Ты что решил, что весь мир это две категории: ты и шлюхи? Очнись и будь разочарован, именно ты находишься в той стороне, где складируются отбросы.

Он оскалился и встал, двигаясь ко мне как хищник.

Подошел ко мне со спины и потянул за бретельку топа.

Я дернула плечом, но он удержал меня на месте, положив руку на живот, и прижал к себе.

Я старалась выровнять сбившееся дыхание. Хотя на самом деле желала ударить его и уйти.

– Вот в чем дело, девочка, – первая лямка упала с моего плеча, и я сжала челюсти. – Все в мире продается и покупается. За деньги, вещи, уважение или что похуже. Мы выставляем ценник. Твоя цена – это уважение и секрет.

– Моя цена – это жертва, которую понесла моя мать за свою дочь. Цена жизни ничтожного человека, который избивал нас, а все вокруг делали вид, что не замечают, предлагая алкоголь. Полиция, ни разу не приняла заявления от мамы и говорила, что это наши семейные дела, хотя мама порой еле держалась на ногах, уезжая в участок. Вот какова цена молчания. Чтобы все через что она прошла за эти годы в тюрьме за судьбу дочери, не пошло прахом.

Моя речь вырвала из моих легких весь воздух.

Я дышала глубоко, но дрожь прекратилась. А он молчал. Только горячее дыхание все еще касалось кожи.

Я не была уверена, что он передумает. Макс не из тех людей, которые склонны к жалости или же пощаде. Почему-то я это знала.

И когда он заговорил, я не была удивлена.

– Отлично. Держись за эту цену Женя. Помни о ней и раздевайся.

Он отошел, скинув вторую бретельку с моего плеча.

Меня поглотила ярость. И сейчас я была рада, что она будет моим спутником.

Смотря в его наглые глаза, я сняла топ через голову. Юбка с высокой талией осталась на полу, когда я расстегнула ее сбоку и позволила упасть.

Теперь на мне было только нижнее белье.

Он изогнул вопросительно бровь, пройдя по моему телу глазами, полными желания, и вернулся к лицу.

– Ты можешь испепелить меня своим взглядом и ненавидеть, но ты охренительно красивая.

– Мне не нужны твои комплименты.

С этими словами я расстегнула бюстгальтер спереди и сняла с себя кружевные трусики. Жаль не купила для этого вечера панталоны.

Я не прикрывалась руками. Не отводила глаза. Не дрожала.

Во мне было достаточно силы, чтобы выдержать это. Во всяком случае, я сейчас чувствовала именно так.

Макс кивнул в сторону комнаты и встал, начав стягивать с себя рубашку.

Я развернулась и вошла в спальню.

Он был сразу за мной и шуршал одеждой.

Я не поворачивалась, чтобы оценить его фигуру. Тем более я видела его в одних плавках, мы все вместе отдыхали прошлым летом.

– Ложись, – не приглашение и я оказалась на широкой постели.

Макс снова окинул меня взглядом, и на этот раз я отвернулась.

Он уже был в одних трусах.

Прошло минут пятнадцать с момента, как я приехала и надеялась, что скоро выберусь из логова этого ублюдка.

– Не станешь смотреть в глаза больше?

– Ты же не думал, что я буду наслаждаться сексом с тобой? И твое пыхтение в лицо вызовет рвоту, не думаю, что ты после этого останешься в боевом духе продолжать.

– Поверь, ничто меня не остановит.

Как только он ответил, я почувствовала, как прогнулся матрас у моих ног, а затем к коже прислонилось чужое тело.

Макс лег на меня сверху полностью, облокотившись на локти, и раздвинул коленом ноги, а после удивил, накрыв нас обоих пододеяльником.

Я хотела съязвить о смущении притворном, но тут почувствовала, что он не прижимается ко мне обнаженный. Он был все еще в трусах.

Я уставилась на него ничего не понимая.

Он склонился к моему уху и прошептал:

– Согни свои колени и сладко простони.

– Что?

В ушах был такой гул, что мне казалось, я ослышалась.

– Согни ноги и стони, черт подери, – снова прошептал еле слышно, но зло.

Не раздумывая, я сделала, как он хотел, ощущая себя порнозвездой, и комната тут же с грохотом открылась.

Я подняла голову и попыталась оттолкнуть от себя Макса, но он лишь лениво прикрываясь отодвинулся.

– Ваня?

– Удивлена, твою мать?

Он нисходил яростью, которая была способна сжечь все дотла.

– Дрянь паршивая, – он ударил кулаком в дверь и понесся прочь.

Я, не раздумывая, вскочила и кинулась за ним. Макс удержал ткань для себя, и мне пришлось схватить его брюки с пола.

– Ваня, постой… Клянусь, это…

– Только