Лайза Хелл - 24 часа без любви

День клонился к вечеру, и пассажиры готовились к ужину. По небу плыли розовые и светло-серые облака, как-будто нарисованные тушью. Нежные цвета околдовали Ямину. Ей хотелось, чтобы Люк тоже видел эту нежную красоту. Она вздохнула и покинула палубу.

Войдя в каюту дяди Генри, Ямина услышала через смежную дверь его голос. Он разговаривал в бюро по телефону. Она проскользнула в свою комнату, разделась и пошла в душ. Дверь в соседнюю комнату оставила приоткрытой.

— Принцесса, — закричал дядя Генри, когда она, завернутая в халат, вышла из ванной. — Ты еще злишься на меня? — Он шире приоткрыл дверь.

— Нет, — сказала Ямина, завязывая туже пояс. — Заходи!

Огромная фигура дяди Генри протиснулась в узкую дверь.

— Конечно, злишься, — проговорил он, увидев ее кислую мину. — Сожалею, но я искренне считал, что сделал тебе приятное, избавив от этого господина Симмпсена.

— Об этом ты не можешь судить, — промолвила она печально.

— И все же. — Генри тряс перед ее лицом какой-то запиской. — Прочти, и ты поймешь, что этот тип не только непредсказуем, но еще и бабник. Ты слишком хороша для него, принцесса.

Ямина выхватила записку из рук дяди и прочла:

«Звонок в Вашингтон не понятен. Точка. Почему на самолете на Сен-Мартен? Точка. Почему самолетом на Антигуа? Точка. Почему самолетом на Арубу? Кто такая Ямина? Точка. Прошу срочно ответить. Точка. Люси и «Стар».

Из записей своей коллеги в Вашингтоне Люси ничего не поняла. Она обратилась к заместителю Люка. Было созвано совещание и решено послать Симмпсену телеграмму. Хотели выяснить, находится ли он на «Царице Савской». Люси подписала телеграмму своим именем и предусмотрительно добавила «Стар», чтобы дать понять Люку, что компания ждет от него телеграммы.

— Какая Люси? Почему «Стар»? — вопрошал дядя Генри, но Ямина не знала, что ответить. — Она его подружка, — объяснил довольный капитан.

— Да что ты! Она может быть кем угодно… его секретаршей, сестрой, кузиной, племянницей, тетей.

— Или подружкой! — не сдавался дядя.

— А «Стар»?

— Его бывшие подружки!

— Ну и фантазия у тебя, — воскликнула Ямина, скорее развеселившись, чем обеспокоившись. — Ты же смешон, дядя Генри!

— Он слишком хорош, и я ему не верю!

Ямина постепенно начинала сердиться:

— Да что он тебе, собственно, сделал? Ты разобрал Люка по косточкам, не оставив живого места!

— А что, эта телеграмма ничего не значит?

— Подумаешь, телеграмма. — Она бросила листок на кровать. — Ерунда. И прекрати наконец порочить Люка. — Ямина не понимала дядю. Он так гордился тем, что разбирается в людях. Куда все подевалось? Где его ясная голова? Интуиция? Когда речь заходила о Люке, он видел все в ложном свете! Наконец Ямина нашла объяснение. Дядя Генри любил свою племянницу, как отец, и желал ей такого мужа, с которым бы она была счастлива. Он и вел себя как ревнивый отец! Ни один мужчина, на его взгляд, не был достоин Ямины.

— А я скажу тебе: что-то здесь не так, — настаивал капитан. — Подумай над моими словами. Я чувствую, он обманывает нас обоих.

(В этом Генри Андерсон был прав.)

— С меня достаточно, дядя, уходи, пожалуйста!

— Я желаю тебе лучшего, — промолвил Генри беспомощно.

— Может быть, но это моя жизнь, и я знаю, что мне лучше. И еще с сегодняшнего дня я переезжаю в каюту Люка Симмпсена — через две каюты от тебя.

— У…? Но его же нет? — Дядя пришел в ужас.

— Да, но за каюту заплачено, и он разрешил мне там остаться, и я останусь, потому что ты действуешь мне на нервы! — Ямина демонстративно повернулась к нему спиной.

Генри вышел из каюты. «Конечно, это ее жизнь, — размышлял капитан, — и он не имеет права вмешиваться, но, если окажется, что она несчастлива с Люком Симмпсеном, он сам лично свернет ему шею». Сообщение, переданное ему главным механиком, не улучшило его настроения.

— Сэр, — докладывал главный механик, — с машиной возникла небольшая проблема, и ее надо как можно быстрее устранить. Нам нужна деталь, которая есть на верфи на Сен-Мартене. Ремонт не займет много времени, но без него не обойтись.

— Черт возьми! Корабль только из ремонта, — сетовал капитан. — А почему на Сен-Мартене? Маршрут идет через Антигуа. Антигуа, Сен-Мартен, Аруба, если вы забыли.

— Не забыл, сэр. Но на верфи в Антигуа на складе нет этой детали, мы только что связывались по радио.

— Дождались!

— Поэтому, сэр, я предлагаю изменить маршрут и сначала зайти на Сен-Мартен.

— Вы предлагаете!

— Да, сэр! — Инженер чувствовал себя неуютно. Капитан Андерсон был известен как уравновешенный человек. Почему он смотрит на него так рассерженно? — Предлагаю… мы изменим маршрут, — лепетал механик. — Вы же знаете, что безопасность пассажиров превыше всего, и если машина…

— Знаю, — перебил капитан угрожающим тоном.

— Это лишь предложение, сэр.

— Вы уверены, что на Сен-Мартене удастся устранить неисправность за несколько минут?

— Да, сэр, абсолютно уверен!

— Хорошо, тогда я принимаю ваше предложение. Сначала на Сен-Мартен, а потом на Антигуа.

— Для пассажиров, должно быть, не важна очередность островов, — сказал механик услужливо. — Вы думаете так же?

— Приходится думать, — буркнул капитан более дружелюбно.

— Тогда позвольте идти? — Механик отдал честь.

Капитан имел слабость к воинским приветствиям, и команда охотно потакала ему в этом.

— Вы можете идти, — разрешил Генри Андерсон. — Если пойдете мимо типографии, пришлите ко мне сотрудника, чтобы обговорить изменение маршрута и завтра напечатать сообщение в газете. И если даже пассажирам все равно, на какой остров заехать сначала, они должны быть оповещены об этом.

— Есть, сэр!

Люк Симмпсен как раз подъезжал к своим владениям на Сен-Мартене. В горах водитель такси со стоическим спокойствием обнаружил, что бензобак пуст. Тогда он закрыл глаза и заснул. И только после этого вспомнил, что в багажнике есть канистра с бензином. В результате дорога, на которую обычно нужен час, у них заняла три.

Люка всегда удивляла невозмутимость жителей острова во время его визитов, но сегодня, оказавшись в глуши на пустынной дороге, он чуть не взорвался. Не утешил даже сказочный вид на вечернее море.

Симмпсен не предупредил о своем приезде и перепугал садовника, слугу и членов их семей, которые в момент его прибытия мирно сидели у бассейна. В последующие три часа среди обслуги воцарилась непривычная бурная деятельность.

В итоге дом блестел от террасы до чердака, насколько это можно было увидеть в темноте. Далеко за полночь Люк отпустил всех домой. Он сидел на террасе с бутылкой вина. Над ним поблескивали звезды, впереди в лунном свете сияло море. И не было в мире более красивого места. Не хватало только Ямины.