Натали Вокс - Поцелуй бабочки

— Потому что… — Теперь в его улыбке читалась насмешка над самим собой. — Кажется, у вас, англичан, есть поговорка о людях, которым стоит дать палец, так они руку откусят?

— Есть… — осторожно согласилась она. — Так вы боялись, что если будете вести себя со мной слишком вежливо, я получу над вами преимущество?

— Примерно.

— Потому что так поступали другие?

— Предположим.

— Джованна?

— А потом я как мальчишка поцеловал вас на площадке… — продолжал Витторио.

— И снова оскорбили меня.

— Да, снова оскорбил вас. Но затем старая дама заставила меня почувствовать стыд. Утром я не мог смотреть вам в глаза и специально ушел рано… А потом обнаружил вас в катакомбах, такую растерянную, испуганную и беззащитную, какой я вас никогда не видел и не ожидал увидеть, и забыл извиниться, потому что снова захотел поцеловать вас…

— Значит, вы первым поцеловали меня?

— Да. И хочу целовать еще. И поцелую, — хрипло пробормотал он. — Снова, и снова, и снова.

Одри знала, что он шутит, дразнит ее — разве могло быть по-другому? — и все равно в животе возникло нежное, пугающее, тянущее ощущение. Она затрепетала, продолжая смотреть на него, как кролик на удава.

— А потом вы рассказали мне о ваших трудностях, о ваших животных, и я понял, что ваша агрессивность вызвана страхом и беспокойством. Только тут до меня дошло, что вы необычайно чувствительная дама… и не слишком опытная. Почему вы такая скрытная, Одри?

Правда? Да, пожалуй. Она не хотела показывать свою слабость. И это было глупо.

— Не знаю, — призналась Одри.

— Поэтому мне и захотелось выяснить, что представляет собой эта молодая леди с лицом ангела.

Витторио наклонил голову, прижался губами к ее губам и застонал, они оба стонали, слившись воедино, и все было именно так, как ей представлялось — тепло, покойно, ласково, с бессознательной страстью, с медленно, но настойчиво возрастающим желанием, которое рано или поздно должно было вырваться наружу.

Прижавшись спиной к «ситроену», Одри крепко обнимала Витторио, и прикосновение мужских губ заставляло ее испытывать нечто неслыханное. Так продолжалось, пока мимо не проехала машина. Маричелли вздрогнул и неохотно разжал объятия.

— Я дурак, — тихо сказал он. — Вы замерзли, устали, проголодались. Вас нужно поскорее отвезти домой, в тепло. Наверно, Рико и Эмили ужасно волнуются. Садитесь, поехали. Этот восхитительный эксперимент можно будет продолжить позже.

Эксперимент?

Он осторожно отстранился, открыл дверцу, помог ей забраться внутрь, наклонился и ласково промолвил:

— Рим — прекрасный город, Одри, он ни за что не похоронил бы вас заживо.

Прекраснее любой из женщин? Этого Одри не знала. Она смотрела на церковь, пока та не скрылась из виду, а потом повернулась к Маричелли. Его лицо перестало напоминать лезвие бритвы, черты приобрели прежнее выражение, и Одри снова захотелось хотя бы на мгновение прикоснуться к Витторио. Но он считал это экспериментом, а она нет. Она думала, что это любовь.

Словно подслушав ее мысли, Витторио потянулся, взял ее руку, положил на рулевое колесо, накрыл ладонью и не отпускал, пока они не остановились у его квартиры. Очутившись на стоянке, Маричелли выключил мотор, обернулся, улыбнулся Одри и сжал ее испачканное лицо в своих ладонях.

— Я очень горжусь вами, — нежно сказал он.

— Правда? — тихо отозвалась Одри. — А почему?

— Потому что я ждал истерики и обвинений, а вместо этого получил поцелуй, — непринужденно сказал он и коснулся губами губ Одри, не то отдавая должное ее смелости, не то прося у нее прощения. А затем крепко прижал девушку к себе и погрузил лицо в ее спутанные волосы. — Не пойму, в чем дело, — шутливо пробормотал он, — но в грязном и растрепанном виде вы мне ужасно нравитесь. — Витторио снова посмотрел ей в лицо и улыбнулся. — Однако прекрасная леди может стать еще прекраснее в соответствующей обстановке. Мне очень хочется сводить вас в такое место, где вами можно будет похвастаться. Может быть, к «Хасслеру». Как насчет завтра?

— Но это же… — неуверенно начала она.

— Ресторан в саду. — Он снова улыбнулся. — Что, очень дорого?

— Да.

— А вы не считаете, что заслужили награду?

Одри поглядела в серо-стальные глаза Маричелли, вспомнила, как преследовала его, и покачала головой.

— Я не понимаю вас! — выпалила она.

— Конечно. Вы ведь ничего обо мне не знаете.

— Так расскажите.

— За две минуты?

— Хоть немножко…

— Если немножко, то ладно. У нас очень большая семья.

— Серьезно? — удивленно спросила Одри. Он не производил такого впечатления. Наоборот, казался волком-одиночкой.

— Да. У меня нет ни братьев, ни сестер, но зато целая куча родственников — дядьев, теток, двоюродных братьев и сестер, которые чем только ни занимаются. Виноградники, гостиницы, оливковые деревья, недвижимость, бюро путешествий…

Одри не могла свести концы с концами. Витторио говорил о своих родных так, словно те были простыми фермерами, но она прекрасно знала, что это неправда. Рико рассказывал ей, что семья Витторио очень богата и влиятельна. У Витторио же получалось, что он неудачник, живущий на подачки щедрых родственников. Конечно, это было полнейшим абсурдом.

— Продолжайте, — поторопила она. — Кто ваши родители?

— Отец умер, когда я был совсем молодым, а мать — несколько лет назад. Кстати, Рико приходится мне дальним родственником. Он прожужжал мне все уши своей новой падчерицей и говорил, что она вот-вот приедет. Вот-вот. Но она не ехала и не ехала, — с мягким укором промолвил он. — А поскольку Рико все очень любят и уважают…

— Вы приложили к этому руку. А он разослал множество приглашений… — с убитым видом закончила она.

— Да. Стоило Рико узнать, что вы приезжаете, как он добрался до самых верхов. Его Одри подавай только самое лучшее. Экскурсии, ланчи, обеды.

Одри застыла на месте и посмотрела на Маричелли с ужасом.

— А я… Мама говорила, что… О, Витторио, а он вообще не сказал ни слова. Он ведь не знает, что это вы настояли на моем приезде?

— Нет.

— А потом я прилетела и все испортила, да? Только про землю да про землю… — Одри нахмурилась и испытующе посмотрела в лицо Витторио. Если бы она рассказала ему о том, что натворила, то тут же разонравилась бы ему. Одри не хотелось этого, но она была обязана все рассказать, потому что если он обо всем узнает… — И вы вынуждены были мириться с моим поведением, хотя терпеть меня не могли?

— Просто я не думал, что на самом деле вы мне нравитесь. Но я люблю Рико. А в вас я ошибался.