Иисус моей веры - Аляска Мэд

голову на Иисуса, взялся за ее плечи и придвинул к дождевой воде, замершей в неровности асфальта. – Посмотри! Черт возьми, ты абсолютно зависима! – указывал он в неясное отражение.

Иисус окаменела, глядя вниз, где бесцветное небо кропотливо удалялось за неиспользуемые печные трубы.

– Я потерял все доверие! Нет, это ты! – надрывался Крист. – Ты погубила его вместе с собой. Я больше не влюблен в тебя! На этот раз бесповоротно. Так что больше не тревожься об этом!

Упавшая капля разрушила гладкую поверхность лужи, отчего она покрылась мелкой рябью. Еще одна. Иисус подняла голову. Кристиан в испуге отступил. Я сделал шаг вперед и понял, что дождя ожидать не следует. На белой рубашке, торчавшей из-под габаритного пиджака, виднелись свежие брызги. Из носа Иисуса хлынула кровь. Порывшись в карманах, я не нашел чего-то подобного платку, но Иисус уже закрыла нижнюю часть лица длинным рукавом. Кристиан отстранился дальше. Немного погодя, целиком растерянный, он ушел под моим укоризненным взглядом.

Я предложил Иисусу пройтись дальше, чтобы поймать хакни 42. Попавшийся водитель начал замедлять движение, но, заметив наш внешний вид, хотел было снова нажать газ и в последний момент, видя, как отчаянно я машу рукой, все же остановился дальше по дороге. Его предположение о том, что мы направляемся в больницу, не оправдалось. Тогда, как мне показалось, он придумал себе неблагоприятное объяснение ситуации. С опасением водитель оглядывался в зеркало, каждый раз дергая усами. Я предупредил, что по приезде побегу за деньгами, на что Иисус достала около пятнадцати фунтов. Этого вполне хватало и для чаевых.

Волноваться было не о чем. Щепотки все же наступившей непогоды убаюкивающе стучали по стеклу, собираясь в оформленные дождевые капли. Следуя их примеру, мои пальцы экспромтом потянулись к упавшей на сиденье руке Иисуса. Когда же ее собственные ответили взаимностью, от кончиков и до шеи внутри меня пульсировало сочетание паники и восторга. Не мотивированный излишествами, но выражающий поддержку, я нашел в ней откровение.

Дома было пусто. Вследствие чего у Иисуса появилось время отмыть засохшую кровь с лица и рубашки и надеть мою футболку с потрескавшимся изображением обложки “Nevermind”43. С мокрыми волосами и большим пиджаком, на рукаве которого при ближайшем рассмотрении виднелось темное пятно, она сочеталась как нельзя лучше. Завершив приготовления, в тишине мы закурили сигареты.

– Я оставила шприц в вене, Мартин, – с намеком произнесла Иисус, поглаживая пепельницу-кролика.

– Знаю.

– Стало быть, ты все понял правильно, – в голосе слышалась стыдливость.

– Как только ты позвонила, – я выдохнул последний дым в потолок.

– Я решила отказаться от всего. Не строить иллюзий и не забывать.

– Думаю, если оборвать контакты, ничего опасного не последует. Будем вместе проводить вечера и выходные, – размечтался я. – В Брикстон ни ногой. От двух раз ломки не будет.

– Четырех. И в придачу еженедельно кокаин.

– В любом случае, я верю. Ты справишься, – ошарашенный, я не подавал виду.

– Мартин, – она повернулась на подушке, и в глазах ее проглядывался смутный блеск, – спасибо.

Я отрадно поднял уголки губ и невольно подался вперед. Упорядочив положение, снова рухнул.

– Поедешь со мной в Стэкпол на пасхальных каникулах? – после непродолжительной паузы сказала Иисус. – Там живет мой дедушка. В его мире нет никакого соблазна. Знаю, звучит…

– Идеально?

Она благодарно улыбнулась в ответ.

Увидев отблески света фар, я мигом спустился и уведомил родителей о причине непривычной пустоты парковочного места: «Я хотел попрактиковаться, но не заметил, как кончился бензин». Узнавший о местонахождении машины отец воскликнул: «Что ты забыл в Брикстоне?». «Просто следовал велению сердца», – с иронией ответил я. Отец немедленно забрал похищенные ключи и, вызвав такси по телефону, стал ожидать у порога. Все же он был рад тому, что оставшиеся до ужина часы можно провести в излюбленной отстраненности. Знакомство Иисуса с родителями прошло лишенным неловкости. Однако мать ехидно переглядывалась со своей тарелкой, но Иисус этого не замечала. Из закромов они достали спальный мешок, в который я уже не помещался, и преподнесли его как предохранение от чего-то несусветного. Тем не менее, не впервые мы спали в одной постели. Проснувшись, я испугался отсутствия невесомой теплоты рядом. Впрочем, быстро расслабился, видя, как Иисус старательно выводит буквы, сидя за рабочим столом. Она почувствовала мое пробуждение и повернулась.

– Доброе утро, Мартин.

– Обещай больше никогда не говорить эти слова, – внезапное напоминание о вчерашнем звонке дало о себе знать. Иисус, кажется, не понимала отвращения к наипростейшему словосочетанию.

– Не бери в голову. Что ты пишешь?

– Мне вздумалось запечатлеть вчерашние грезы. Получилось до мерзости шаблонно, – она дописывала крайнюю строчку.

Я вскочил с места.

– Непременно хочу это видеть.

Иисус размашисто закончила предложение.

– Если непременно, то прошу. Надеюсь, тошнота не подступит к горлу.

19 марта

В белом звезды сиянии

Рожден серый человек.

В нем боли и скуки слияния

Пленили внутренний свет.

Он принял жизнь подкожно

И стал цвета различать.

Оказалось, вовсе не сложно

Ему было счастье признать.

– Назови его героином, – отчасти расстроенно высказал я первую мысль. – Для начала нужно признать. Соответственно, называть вещи своими именами.

Иисус задержалась в моих глазах, зачеркнула дату и печатным шрифтом утвердила предложенное.

Через несколько часов безделья я напросился проводить Иисуса домой, куда она стремилась после четырех дней блуждания. Рубашка вернулась в свое прошлое, кристально-белое состояние, но моя потрепанная футболка все же смотрелась лучше, поэтому я всучил ее вместе с той книгой на французском.

Подходя к дому, мы заметили знакомую коричневую Aston Martin Lagonda. Ее хозяин, как изгнанный пес, ждал на крыльце.

– Я звонил тебе несколько дней подряд, – сказал он, обращаясь к Иисусу.

Фред выглядел преображенным. Прежде сальные волосы приобрели здоровый блеск, нелепая одежда сменилась выглаженной, но кожа все еще скрывала за собой только кости.

– Теперь у меня есть мобильный телефон, – девушка указала на торчащую из кармана выдвигающуюся антенну. – Запишешь номер и будешь звонить когда угодно.

Мы поздоровались, пожав руки, словно на важном совещании.

– Заходить не буду, – предупредил Фред, услышав звон ключей, доставаемых Иисусом. – Я и так пробыл тут слишком долго.

– Зачем тогда ты приехал?

Фред оценивающе взглянул в мою сторону. Было видно, что у парня в горле застряли слова, которые предназначались только одному человеку.

– Просто хотел навестить. К телефону же ты не подходишь.

– Спустя два месяца скитаний вспомнил и обо мне? – без доли злости спросила Иисус.

– Ничего я не скитался. А жил у отца. Даже ходил на собрания. Только бросил быстро. Потому что все они были похожи на аукцион проблем. Наркоманы в отведенное время должны как можно