Джун Боултон - Наяву как во сне

— Джонни? — спросила Стефани, прикидываясь, что не поняла, о ком речь.

— Это мой братишка, — вся вдруг засияв изнутри, с готовностью пояснила Сандра. — Ему всего пять лет.

— Гм, — удивленно промычала Стефани. — У вас такая громадная разница? Он тебе почти сын, — почему-то делая на последнем слове особый акцент, проговорила она.

Кристиан озадаченно на нее взглянул. Сандра, не увидев в ее высказывании подвоха или больше не желая мучиться сомнениями, пожала плечами и погрустнела.

— Да.

— И? — спросил Кристиан.

— Я попыталась уговорить его, усовестить, — продолжила Сандра. — Бесполезно. Он заладил «устали ноги» и не двигался с места.

— Мальчика в пятилетнем возрасте крайне важно правильно воспитывать, — неизвестно для чего, с умным видом выдала Стефани.

У Сандры порозовели щеки, но она, стойкая как обычно, даже не понурила головы.

— И как же ты его доставила домой? — опять спросил Кристиан, метнув в мать еще один быстрый недоуменный взгляд.

— Тут-то и произошло нечто удивительное, — сказала Сандра, переносясь мыслями к знакомству с Рубеном. — Я прислонилась к забору, зажмурилась. И не увидела, как к Джонни подошел незнакомый молодой человек. Только когда он заговорил, я раскрыла глаза. Ему года двадцать три, крепкий, темноволосый, со щетиной. Чем-то похож на Бандераса.

Стефани вдруг закашлялась, и Кристиан, не успев отреагировать на сообщение подруги, сосредоточил внимание на матери.

— Может, по спине похлопать? Или воды принести?

Стефани глубоко вздохнула и покачала головой.

— Нет, спасибо. Со мной ничего страшного.

— Говоришь, молодой и похож на Бандераса? — Кристиан повернулся к Сандре и, в шутку прикидываясь, что ослеплен ревностью, сузил глаза. — К Бандерасу, насколько я помню, ты всегда была неравнодушна, не так ли?

Сандра рассмеялась — до того свободно и весело, что даже если в душе Кристиана и вспыхнула капля сомнения, то этот искренний смех тут же ее погасил, говоря сам за себя.

— Ты правильно помнишь, — произнесла Сандра, глядя на него с любовью. — Я была неравнодушна к Бандерасу, даже считала его идеалом мужской красоты, пока не поняла, что мой идеал совсем другой.

Кристиан просиял и подставил ей щеку. Она тут же звучно его чмокнула.

— Ах ты, моя умница! — воскликнул он, на миг закрывая глаза. — Ну и что предпринял Бандерас?

— Не Бандерас, а Рубен, — смеясь проговорила Сандра. — Рубен Голдуин, он сразу представился.

Стефани побледнела, замедленным движением протянула к салфетнице руку, взяла салфетку и принялась вытирать губы. Ни Сандра, ни Кристиан не обратили на ее незначительные странности внимания.

— Он понял, что Джонни капризничает, и предложил довезти его до дома на плечах.

Кристиан со знанием дела рассмеялся.

— Молодец парень! Сразу сообразил, перед чем Джон не устоит. Разумеется, он согласился?

— Конечно, — подтвердила Сандра. — Хоть сначала даже разговаривать с Рубеном не хотел.

— Серьезно? — Кристиан изумленно повел бровью. — Я думал, мальчишка со всеми идет на контакт. Может, он какой-нибудь проходимец, этот твой Рубен?

Стефани поднялась из-за стола.

— Совсем забыла включить музыку…

— Проходимец? Нет, что ты, — возразила Сандра. — У него очень открытый… гм… и завораживающий взгляд.

— Завораживающий?

— Я не в смысле сексуальной привлекательности. — Сандра закрутила головой, размышляя, как бы поправдоподобнее описать нового знакомого. — Понимаешь, когда смотришь на него, общаешься с ним, так и чувствуешь исходящее от него дружелюбие.

Кристиан почесал висок. Стефани слишком долго возилась с дисками, то ли не находя какой-то определенный, то ли вообще не зная, что поставить. Только бы не вздумала порадовать нас «Modern Talking», мелькнуло в голове Кристиана.

— В общем, Рубен донес Джонни до дома, подарил ему машинку — я и не заметила когда, — даже предложил немного с ним во дворе поиграть, пока я собираюсь. Стейси опаздывала. — Про машинку Сандра хотела умолчать, но в последнее мгновение решила, что не должна утаивать от Кристиана и незначительных подробностей, дабы ненароком не испортить сложившихся у них на редкость доверительных отношений.

— У него что, уйма свободного времени? — спросил Кристиан хмурясь. — А машинка откуда взялась? Не намеревался ли он случайно украсть Джонни, чтобы потом продать либо…

— Убить? Вырезать у него органы? — холодея от ужаса, но сохраняя внешнее спокойствие, произнесла Сандра.

— Кто его знает, дорогая моя? — с нотками неодобрения в голосе проворчал Кристиан. — Придурков на свете пруд пруди. Они обычно так и подбираются — с открытым взглядом и машинкой в кармане.

— Да нет же, нет… — Сандра протянула руку и похлопала его по плечу, Прося успокоиться. — Я тоже поначалу испугалась, даже грубовато с Рубеном разговаривала. Потом пожалела — когда он объяснил, что машинку приобрел для племянника, но увидит его не раньше чем через два дня и успеет купить другой подарок. И что у него сегодня наполовину выходной. С делами он справился до обеда, теперь до послезавтра свободен.

Кристиан смотрел на нее в мрачном молчании.

— Да не волнуйся ты, — нежно пробормотала она. — Я ведь просила: никогда за меня не переживай. Почувствую, что вляпываюсь в неприятности, обещаю, тут же позвоню тебе.

Стефани, все еще крутясь возле музыкального центра, бросила на нее гневный взгляд, но Сандра в эту минуту смотрела на Кристиана. Он вздохнул.

— Ладно, ловлю тебя на слове.

— Рубен дал мне визитку, — с воодушевлением сообщила Сандра, доставая из кармана юбки карточку. — На вот, посмотри. У них семейный бизнес: они с братом и отцом занимаются ремонтами.

— Он что, плотник? — поинтересовался Кристиан, беря визитку.

Сандра засмеялась.

— Я тоже сначала подумала, что Рубен сам красит ограды и стучит молотком. Нет, оказывается, он занимается организацией, работает с клиентами, заключает договора и все в таком духе. Вид нашего забора, по-видимому, его шокировал. — Она хихикнула.

— Я давно говорю: надо основательно взяться за ремонт вашего дома, — с решительностью и серьезностью умудренного опытом мужчины произнес Кристиан.

Стефани, которая вот уже несколько минут кряду просто перебирала диски, благо их было у нее несметное количество, поджала губы, болея за сына всей душой. За стол она вернуться не могла, боясь выдать себя бледностью и некоторой заторможенностью, уйти, чтобы не слышать ни рассказа о приступившем к делу Рубене, ни о намерениях сына перевалить на себя воз проблем Сандры, — тоже.