Ронда Гарднер - Любовь или свобода?

Дебра поняла, что ей пора оставить Ванессу одну, и спустилась вниз.

— В ее кабинете есть телефон, сказал Лоуренс. — Пока что нам нет необходимости уведомлять редакцию о происшествии, но если ты договорилась с кем-нибудь на выходные…

— Нет, ни с кем, — отрезала Дебра. — Вам… Тебе не стоит оставаться здесь, — стараясь казаться равнодушной и скрыть истинные чувства, продолжила она. — Я думаю, что справлюсь одна.

— Я останусь. Ты только представь себе, что скажут твои сослуживцы о нас с тобой, когда мы приедем вместе, — подзадорил он. — Двое, по существу наедине, в отдаленном поместье…

Зная о богатом воображении коллег-журналистов и их острых языках, Дебра пришла в ужас от мысли о том, какие слухи расползутся по редакции, и закрыла лицо руками.

— Не переживай так сильно, ведь никто не узнает об этом.

В этот момент почему-то ей почудилось легкое отчуждение в его словах. Она увидела, что он, прищурившись, смотрит на нее.

— Извини, просто я не привыкла к таким вещам… — Дебра запнулась, не зная, к чему могла привести ее откровенность, и, покраснев, нахмурилась: она столько раз обманывала его… Столько нагородила лжи…

— Знаешь, я не перестаю удивляться тебе. То ты ведешь себя как уверенная светская львица, то смущаешься как невинное дитя, — задумчиво произнес Лоуренс, не сводя с нее пытливого взгляда.

— Таковы все женщины, — нервно смеясь, выдавила она. — Все мы чуть-чуть хамелеоны.

— Пойду-ка я проверю плиту, — сказал он, отстраняясь от нее.

— С ней все в порядке, топлива пока достаточно, — поспешила заверить она и пояснила: — Я подлила, когда вы были с доктором наверху. Кстати, мне нужно приготовить что-нибудь из курицы.

— А я схожу и посмотрю на уровень воды в реке. Мисс Уайт предупредила меня, что жители деревни опасаются наводнения. Если такое случится, мы будем отрезаны, потому что затопит единственную подъездную дорогу.

С этими словами он покинул дом, а Дебра осталась наедине со своими разноречивыми чувствами — недоумения и восторга, враждебности и нежной симпатии.

Как и говорила Ванесса, курица разморожена, в холодильнике и кладовой много продуктов. Порывшись немного в запасах провианта, Дебра достала яблоки, вымыла их и нарезала маленькими дольками. За этим занятием и застал ее вернувшийся с улицы и изрядно промокший Лоуренс.

— У меня неутешительные новости. Если в ближайшие час-два дождь не прекратится, думаю, мы будем полностью отрезаны от деревни, — мрачно сообщил он, тряся мокрой головой.

— Ну, голодная смерть нам не страшна. У Ванессы большой запас продуктов. Ой, нельзя! — Она шлепнула его по руке, когда тот, подойдя к столу, утянул кусочек яблока. — Это для пирога.

— Н-да? А это для чего? — Он кивком указал на изюм, найденный ею в кладовке.

Дебра вымыла изюм, решив, что несколько ягодок не помешают и даже, наоборот, придадут тесту пикантный вкус.

— Тоже для пирога, так что руки прочь! — шутливо прикрикнула она. — Вот дай мне закончить с пирогом, и я пойду и проверю, как там потерпевшая.

— Гм… — промычал Лоуренс, смакуя новую дольку яблока. — Пожалуй, нам надо подумать о том, где мы будем спать и когда. Доктор Уайт предупредила, что у Ванессы может быть жар из-за длительного лежания на холодных камнях. Это значит, что кому-то придется дежурить у ее постели всю ночь.

— Будем делать это по очереди. Но сначала я проведаю ее, а уж потом приготовлю нам кровати. За это время и ужин будет готов.

Она старалась не смотреть на Лоуренса, но ее руки предательски дрожали, выдавая волнение.

— Эй! — Он повернул Дебру к себе лицом, не обращая внимания на ее протесты: у нее руки в муке, она испачкает его. — Что ты на самом деле думаешь обо мне? Что я полный идиот и рассчитываю провести эту ночь с тобой? При других обстоятельствах, если бы мы захотели немного расслабиться, так бы и случилось. Но только при обоюдном согласии. Не хочу скрывать от тебя, Дебра, что страстно желаю тебя. Ты и сама это знаешь. Но, когда мы впервые будем заниматься любовью, обстановка должна быть иной — возвышенной и таинственной.

Лоуренс говорил так искренне, лицо его выражало такую беспредельную нежность, что она не удержалась и обняла его за шею, естественно перепачкав всего мукой.

— Ты считаешь меня глупой?

— Потому что ты не спешишь со мной в постель? Нет, Дебра. Я бы считал тебя похотливой, если бы ты настаивала на этом. Давай кое-что проясним. У меня есть свои принципы в жизни. Я отнюдь не святой, но и не отъявленный негодяй. Ни один мало-мальски уважающий себя и других человек не опустится до такого. Наше время еще не пришло, но оно не за горами. Обещаю тебе.

Он обнял ладонями ее лицо и подарил нежный поцелуй. Дебра ответила на него, вкладывая всю силу своей любви и веры. Поцелуй оказался жарким и неистовым, заставляющим забыть обо всем на свете. Когда он прервался, их глаза сверкали одинаково ярким огнем страсти, невзирая на неопытность одной и изощренность в любовных забавах другого. Вот сейчас он поднимет ее на руки и…

— Не смотри на меня так! — прохрипел он, хватая ее ладонь и покрывая пальцы торопливыми поцелуями.

Прикосновения горячих губ к руке еще больше распалили Дебру.

— Я должна пойти проведать Ванессу, — сдавленно произнесла она, отступая назад.

— Да, иди, — согласился Лоуренс и крикнул ей в спину: — Прошу тебя, не полагайся целиком на мое самообладание. Никогда еще в жизни я так страстно не желал никакую женщину, как хочу тебя.

Ванесса спала глубоким сном, и Дебра осторожно прикрыла дверь в ее спальню. Она обследовала другие три комнаты: все они были просторными, в них стояли большие, удобные двуспальные кровати. Первая комната, самая ближняя по отношению к спальне хозяйки, будет ее комнатой, решила она. Лоуренс долго сидел за рулем, ему особенно надо отдохнуть, а она подежурит. Ее спальня поэтому и должна быть рядом с комнатой пострадавшей. Такое решение вопроса показалось ей вполне убедительным. Довольная своей рассудительностью, Дебра приготовила комнату себе и соседнюю с ней для Лоуренса.

Исследовав содержимое комода в своей комнате, она нашла банные полотенца и ночную рубашку, о которой говорила Ванесса. Это была почти прозрачная батистовая рубашка, отделанная тончайшими кружевами, в стиле времен королевы Виктории. И Дебра представила, как когда-то давно какая-нибудь девушка, вздыхая и мечтая о своем возлюбленном, шила такую же. Не желая и дальше предаваться мечтам, она положила рубашку на кровать и стала спускаться вниз. Едва она ступила на лестницу, как люстры стали предупреждающе мигать.