Ронда Гарднер - Любовь или свобода?

Дебра уловила в его интонации неуверенность и надежду, и ее сердце тут же наполнилась любовью и нежностью: значит, он не судил ее, а просто ревновал.

— Да, — твердо ответила она. — И это…

Она хотела сказать, что это вовсе не было романом, что она умышленно вводила его в заблуждение, что пора полностью устранить все стоящие между ними барьеры.

— Нет, — нетерпеливо перебил ее Лоуренс. — Я ничего не желаю больше слышать. Когда же мы, наконец, будем обедать?! Я умираю с голоду.

Дебра послушно подошла к плите и проверила содержимое кастрюли и духовки.

— Уже все готово. Схожу проверю Ванессу перед обедом.

— Нет, теперь моя очередь, — возразил Лоуренс.

У нее сложилось впечатление, что он намеренно старается сохранить дистанцию. Несмотря на все самоуговоры и самовнушения, ей было больно осознавать это. Спустя пять минут он вернулся.

— Она уже проснулась, но сознание еще затуманено снотворным. Еще раз сказала, чтобы мы чувствовали себя как дома, и просила извинить ее за причиненное беспокойство. Есть она не хочет.

— Я подумывала о том, чтобы сварить суп из некоторых не самых ценных частей курицы. Отделить мякоть, а остальное сварить. Был бы вполне приличный ужин, — поделилась своими кулинарными проектами Дебра.

— Домашний суп?

— Тетя Агата приучила меня быть рачительной.

— Н-да… Сгораю от нетерпения познакомиться с этой замечательной тетей, — возбужденно произнес Лоуренс, тут же прибавив: — Конечно, если она действительно существует и ты не дурачишь меня.

— Еще как существует, — серьезно заверила его Дебра. — И если ты с ней встретишься, то будь готов к тому, что она засыплет тебя вопросами о тебе самом и твоих близких.

Она внутренне улыбнулась, вспомнив, как вопросы тетушки когда-то ставили в тупик всех без исключения ее, Дебры, словоохотливых и хвастливых ухажеров. Только Брайан не был знаком с ней. Узнав, что он женат, Дебра решила не приводить его в дом к тете, будучи убеждена в ее негативном отношении к такой ситуации.

Закончив готовить соус, Дебра вытащила курицу из кастрюли, где она по рецепту тети тушилась с луком и морковью. Соус же был приготовлен из мелко нарезанной зелени, растертых орехов и соевого масла. На гарнир полагалась жареная картошка или рис.

— О, смотрится аппетитно! — Лоуренс бросил голодный взгляд на курицу.

— Боюсь, это несколько отличается от того, к чему ты привык, — сказала Дебра, вспомнив о случайной встрече с шефом в «Ройале».

— И слава богу! — воскликнул он. — Ты не представляешь, как мне надоела эта ресторанная еда! Сегодня у меня будет настоящий праздник желудка!

Она выложила курицу на тарелку, добавила картофель и обложила свежими овощами. Поставив на стол, присоединила к ней соусницу.

— Если тебе так нравится домашняя еда, то удивительно, что ты до сих пор не женат, — сказала она, садясь за стол.

Она понимала, что завела опасный разговор, но ей было любопытно узнать, что заставляет мужчину его возраста оставаться одиноким.

— После развода моих родителей я принял решение не жениться до тех пор, пока не встречу ту, в которой буду полностью уверен, — неестественно глухо и серьезно отозвался Лоуренс.

Видимо он и до сих пор не примирился с мыслью, что его родители расстались, подумала Дебра.

— А как насчет тебя? Или ты принадлежишь к социальному типу женщин, которые предпочитают обходиться без семьи, но зато сделать хорошую карьеру?

— Да, мне нравится моя работа. Но в наше время женщина может удачно совмещать карьеру с заботами о муже и семье, — мягко возразила она.

— Ты хочешь иметь детей?

— Наверное, да, — после секундного колебания ответила Дебра. Ей хотелось сказать: «От тебя — да, твоих детей — да», но вынуждена была сдержаться. — А ты?

— С одной стороны, инстинкт продолжения рода говорит «да». Вполне обычное желание, к тому же продиктованное самой природой человека. Да. Но, с другой стороны, я был свидетелем кровавых, жестоких войн, смотрел в серьезные не по возрасту глаза детей, знающих современное оружие лучше, чем сказки Ганса Христиана Андерсена, и с опаской ждущих наступающего дня…

Непонятно, хочет он семью или нет?

— Ты превосходная хозяйка, — похвалил ее Лоуренс, отодвигая пустую тарелку — Когда-нибудь я сам приготовлю тебе еду. Хотя, признаюсь, вряд ли у меня получится сотворить что-нибудь на этой допотопной плите.

— Она вполне прилично работает. Хочешь пирога?

— Не откажусь, спасибо.

Дебра с удовольствием наблюдала, как он с аппетитом уминает пирог. Ведь она старалась специально для него и теперь была вознаграждена сполна.

— Ты сиди на месте, я сварю нам кофе, а потом помою посуду, — сказал Лоуренс.

Когда он снова сел за стол, едва светившиеся люстры погасли окончательно, и кухня погрузилась в темноту.

— Полагаю, мы лишились электричества. Жаль, а я рассчитывал принять горячий душ на ночь.

— И примешь. Эта плита нагревает и воду, — успокоила его Дебра, а потом не удержалась и съехидничала: — Ты настоящий городской ребенок, считающий, что если нет электричества, то, следовательно, нет и жизни. Ты привык жить только в цивилизованных условиях.

— Не совсем так. Были времена, когда отец бросил нас, и мы с мамой жили очень бедно. Это было в Канаде. Мы арендовали дом, но мама не работала, просто не могла по состоянию здоровья, и нам нечем было платить за него. Тогда мы переехали в меблированные комнаты в самом бедном квартале, — угрюмо поведал Лоуренс.

— А чем занимался ты? — тихо спросила она, понимая его противоречивое желание поделиться своими воспоминаниями о нелегком детстве и одновременно постараться утаить их.

— Работал продавцом газет, был посредником в некоторых делах, — неохотно ответил он. — Пойду зажгу керосиновые лампы. Темно, хоть глаз выколи.

Он был прав: в доме царила кромешная тьма. Дебра подошла к окну и прислушалась: дождь барабанил по крыше и подоконнику, не переставая.

— Мы можем перебраться в гостиную и зажечь камин, если хочешь, — предложила она. — Там есть какие-то книги. Ванесса разрешила пользоваться ее библиотекой…

— Но мы можем остаться и здесь, если ты не против…

Она кивнула головой в знак согласия. Ей нравилось сидеть в уютной, обжитой кухне. Они вместе вымыли посуду, храня при этом гробовое молчание, а затем она стала варить куриный бульон. Лоуренс вышел во двор за топливом для плиты. Когда он вернулся, на нем не было сухого места.

— Сильный ветер. Практически настоящая буря.

— Сейчас принесу тебе сверху полотенце.

— У меня другое предложение: почему бы мне не принять горячий душ сейчас?