Эва Киншоу - Девятый вал

Трэйси нахмурилась.

— Да, поверила, — медленно сказала она. — И до сих пор не сомневаюсь, что вы на это способны. Правда, согласилась я на работу с вами не только поэтому…

— Меня давно подмывало спросить вас: а почему? Почему вы согласились?

— Мне хотелось доказать вам, что я тоже умею сражаться! — вызывающе бросила она, прищелкнув пальцами.

Маркус расхохотался в полный голос.

— Выходит, — сказал он, утирая слезы, — мы все это время блефовали? Вы притворялись, что уступили, а я делал вид, что способен причинить вам вред…

— Я — не блефовала! — подчеркнуто четко объявила Трэйси.

— Даже тогда, когда я обнимал вас?

Она зарделась и потупила взгляд.

— Знаете, что я предлагаю, — объявил после короткой паузы Маркус. — Давайте начнем все заново! Сделаем вид, что мы впервые видим друг друга, а чтобы легче было познакомиться, закажем ужин. Хотите есть?

— Я голодна, как волк! — мрачно блеснула глазами Трэйси.

— Отлично!.. Минутку, а вы обедали?

— Забыла, — уныло призналась она.

— Дженис права: вам нужен надсмотрщик, иначе вы просто умрете с голоду. А если она уйдет к моему отцу, кто станет следить за тем, чтобы вы завтракали, обедали и ужинали? Итак, я прикажу, чтобы еду принесли в номер, а мы тем временем ознакомимся с плодами вашего напряженного дневного труда! Идет?

Трэйси перестала хмуриться, улыбнулась и кивнула:

— Идет!

— И все-таки я боюсь, что вместо жилого дома у нас получится выставочный павильон, — со вздохом сказала она через полтора часа. — Я выдаю одну идею за другой, а вы ни разу меня не остановили, да и сами ничего не предлагаете. Неужели у вас нет никаких собственных соображений по этому поводу?.. Да, с женщинами в этом смысле работать гораздо легче. Как бы я ни относилась к миссис Чиверс, но даже у нее своих идей хватало, пожалуй, с избытком…

Ужин был роскошный: на закуску свежие, нежные устрицы, на второе жареная рыба для Трэйси и ростбиф для Маркуса, а на десерт — клубника со взбитыми сливками.

— Интересно, что предлагала вам Анна? — скептически хмыкнул Маркус и привстал, чтобы разлить кофе.

— Полет ее фантазии был неудержим! Не знаю, видели ли вы их спальни, но если бы такая была у Жозефины, то она никогда не потеряла бы Наполеона, — с иронией заметила Трэйси. — Если честно, я до сих пор не могу без досады вспоминать об этом доме.

— Было бы из-за чего переживать! Народ от него млеет, хозяева — в восторге. Кстати, — сказал он, перелистывая эскизы, — должен признать, что вы проявили редкую сдержанность, рисуя мою спальню.

— Я просто приняла к сведению ваше единственное пожелание.

— Просто и при этом уютно, — пробормотал он.

— Вам нравится?

— Безусловно. Надеюсь, она понравится не только мне. — Маркус едва заметно улыбнулся.

— Найти просторную и удобную кровать — не проблема, — сдержанно заметила Трэйси. — И все же вернемся к тому, что я хотела вам сказать. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя на вилле комфортно.

Маркус задумчиво посмотрел на нее, потом на рисунки. Девушка в отчаянии всплеснула руками:

— О Господи, даже мужчины, если они немного напрягут воображение, могут определить, в какой обстановке они чувствуют себя уютно, а в какой — нет, — пояснила она.

Он еще раз вгляделся в эскизы.

— Я пытался представить себя в этих интерьерах, и мне кажется, что они мне нравятся, — сказал он, помолчав. — Комфорта здесь хоть отбавляй, шика — выше головы… Я расписываюсь на каждом из эскизов и предоставляю вам полную свободу действий.

Трэйси удовлетворенно улыбнулась, чувствуя непонятное возбуждение. Ей вдруг пришло в голову, что она и в самом деле хочет больше знать об этом человеке.

— Что-нибудь случилось? — спросил он, заметив, как она притихла.

— Да нет. Все в порядке. Когда мы летим обратно?

— Завтра, если конечно вы не пожелаете еще раз побывать на острове. Надеюсь, к утру ваша щиколотка будет в полном порядке.

— Думаю, ездить на остров ни к чему, тем более что вы всем довольны.

— Но у меня почему-то появилось такое ощущение, будто вы чем-то недовольны, а?

Трэйси, поколебавшись, подняла глаза.

— Просто… все это зря. Ничего у нас с вами не получится.

Он откинулся на спинку стула и, прищурившись, поглядел на нее.

— Надо полагать, речь идет не о дизайне моего дома.

— Конечно нет!

Воцарилось глубокое молчание.

— Но почему? — спросил Маркус наконец.

Трэйси стиснула руки, и вид у нее стал такой серьезный и сосредоточенный, что в другое время он расхохотался бы. Но сейчас ему было не до шуток.

— Я не смогу вписаться в стиль вашей жизни, — сказала она еле слышно. — Во-первых, я не вашего круга. Во-вторых, никогда не брошу свое дело, особенно после тех усилий, которые я вложила в него. Ну, а в-третьих… — Она беспомощно пожала плечами, — я не та, кто вам нужен.

— Почему вы, женщины, всегда лучше нас знаете, что нам подходит, а что — нет? — процедил сквозь зубы Маркус.

— Я просто высказала свое мнение. К тому же я не создана для романов, которые кончаются ничем.

— То есть не кончаются браком? На редкость высоконравственная позиция…

— Только не надо этого покровительственного тона, мистер Макларен! — вспылила Трэйси.

— Извините, — криво улыбнулся он. — Но скажите тогда, какая женщина мне подходит?

— Я вас слишком мало знаю.

— Не виляйте! Вы знаете меня достаточно, чтобы объявить, что мы друг другу не пара. Итак, я слушаю!

Трэйси, кусая губы, заговорила:

— Я исхожу из двух очевидных фактов: вы ищете жену, и Мэрилин хочет, чтобы это была женщина вашего круга.

— А при чем тут мнение моей сестры? — враждебно сказал Маркус.

— И все равно, у жены Маркуса Дж. Макларена во-первых, должна быть подходящая родословная, во-вторых, способность и желание жить по законам высшего общества, в-третьих, умение принять любое количество гостей, в-четвертых, сдержанность и ум, и наконец — полная преданность семье. При этом вовсе не обязательно, чтобы мистер Макларен сходил по миссис Макларен с ума.

В воздухе снова повисла зловещая тишина.

— Продолжайте! — медленно кивнул Маркус.

— А что продолжать? Моя кандидатура не удовлетворяет ни одному из этих условий, и этим все сказано.

— Вы — умная женщина и можете при желании произвести впечатление на окружающих, — возразил он, но как-то вяло.

— Если мне это заблагорассудится, что бывает нечасто. А кроме того, я не умею сдерживать свои эмоции и предпочитаю продуманным планам свободную импровизацию. Я ни в грош не ставлю империю Макларенов. Я…