Ты мне изменил - Полина Эндри
Волнуется. Ага. Наверняка боится, что я помешаю ему и дальше развлекаться с этими... девками. Не беспокойся, милый, развлекайся со своими шлюхами. Не помешаю.
На какое-то мгновение меня почти одолевает мысль ответить, что я все знаю. Выплеснуть свою боль, злость, агрессию и просто послать его, но я решаю сделать иначе, хоть и это стоит мне огромного терпения. Открываю переписку, пишу коротко, что не смогу приехать. К горлу подкатывает ком и мне на секунду нечем дышать.
Я представляю, что было бы, если бы, скажи я ему. Как бы он сейчас метался по квартире, соображал, что делать. Может, бы уже рассказал дружку Андрею, советовался.
А может, и нет. Может, ему всё равно.
Эта мысль пронзает особенно больно. А что, если я для него — просто удобная домохозяйка? Готовлю, глажу, не задаю лишних вопросов. А для удовольствий у него другие есть.
За окном мелькают знакомые дома. Скоро приедем к маме. Мне хочется прийти к ней, в детскую комнату, лечь на узкую кровать и укрыться пледом. Как в детстве, когда было плохо.
Водитель поворачивает на мамину улицу.
— Вон тот дом, — показываю я дрожащим пальцем.
Расплачиваюсь, выхожу. Холодный воздух обжигает лёгкие. Я стою перед знакомым подъездом и понимаю, что моя жизнь только что разделилась на «до» и «после».
Глава 3
Я звоню в дверь. Руки дрожат, дыхание сбито. За дверью слышатся шаги. Щелчок замка — и мама открывает.
— Марина? — её лицо меняется, как только она видит меня.
Я молча переступаю порог, проходя мимо. В родной квартире пахнет как всегда — лавандой и свежей выпечкой. На кухонном столе стоит форма с ещё тёплым пирогом. Обычная домашняя идиллия, которая сейчас кажется мне ирреальной.
В горле ком, слёзы застилают глаза.
— Доченька, что случилось?
Я бросаю сумку на пуфик, стягиваю куртку и с силой провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть мокрые следы. Но слёзы не прекращаются.
— Мам… Он мне изменяет…
Слова срываются с губ. Говорить их так ужасно. Это словно подтверждение кошмара, из которого нельзя проснуться.
Мама замирает, прикрывая рот ладонью. В её глазах мелькает что-то, что я не могу определить. Удивление? Или что-то другое?
— Господи… — она делает паузу, словно подбирая слова. — Это правда?
— Да! — я всхлипываю. — Я всё слышала! Всё видела!
Она медленно подходит ко мне, кладёт руки мне на плечи, мягко сжимает.
— Садись, — говорит она тише. — Рассказывай с самого начала.
Я опускаюсь на диван, но не нахожу покоя. Мама садится рядом, внимательно смотрит на меня. На её лице я читаю беспокойство, но что-то ещё. Что-то, что меня настораживает.
— Рассказывай, — повторяет она.
Я шумно вдыхаю воздух.
— Я приехала к Андрею. Забрать у Игоря ключи от квартиры… — голос срывается.
И я рассказываю всё. Подробно. Каждое слово, каждую деталь. Как они обсуждали девушек, как выбирали, как эта... эта женщина крутилась рядом с ними. Мама слушает молча, иногда кивает, но лицо её становится всё более мрачным.
— Мам, мне так больно, — шепчу я, когда заканчиваю рассказ. — Я думала, он изменился. Я так в него верила...
Мама молчит. Долго. Слишком долго. А потом вздыхает — тяжело, обречённо.
— Ну вот… — наконец произносит она.
Я резко вскидываю голову.
— Что?
— Я же тебе говорила, Марина.
Эти слова обжигают, как кипяток. Меня обдаёт холодом.
— Что? — повторяю я едва слышно.
— Я же предупреждала, что он ненадёжный. Что у него репутация…
Я вспоминаю. Да, говорила. Несколько месяцев назад, когда я впервые привела Игоря домой. Мама тогда была подчёркнуто вежлива с ним, но потом, когда мы остались одни, высказалась.
"Мариш, он же славится как бабник. Ты уверена, что стоит с ним связываться?"
А я тогда вспылила. Сказала, что люди меняются, что он меня любит, что она судит поверхностно.
— Мам… — я сжимаю кулаки. — Ты думаешь, мне сейчас нужны твои упрёки?!
— Я не упрекаю! — мама поджимает губы, но в голосе слышится раздражение. — Я просто пытаюсь объяснить…
— Объяснить что? — в горле встаёт ком. — Что я дура? Что я заслужила это?
— Конечно, нет! — мама встаёт, начинает ходить по комнате. — Но, Марина, вы всего полгода вместе, а ты уже согласилась выйти за него замуж. Я говорила, что это слишком быстро!
— И что с того?! — я тоже вскакиваю. — Когда любишь, время не важно!
— Вот именно в этом и проблема! — мама поворачивается ко мне. — Ты влюбилась и потеряла голову! Закрыла глаза на все красные флажки!
— Какие флажки?! — кричу я.
— Его поздние звонки! Командировки по выходным! То, как он уклоняется от разговоров! Марина, ты же сама мне об этом говорила!
Её слова попадают в цель. Да, я замечала. Но объясняла всё работой, усталостью, занятостью.
— Ты хотела услышать правду? — продолжает мама, и голос её становится жёстче. — Вот правда, Марина. Люди не меняются. Он был бабником — и остался им. А ты надеялась, что он изменится ради тебя.
— Я… я думала…
— Ты думала, что ты особенная, — мама смягчает тон, видя мои слёзы. — Что ради тебя он станет другим. Но так не бывает, доченька.
Я стою посреди комнаты и чувствую, как внутри всё рушится. Мало того, что Игорь предал меня, так ещё и мама… Мама, которая должна поддержать, утешить, говорит мне, что я сама виновата.
— А знаешь что, мам? — я дрожу от злости. — Спасибо. Огромное спасибо за поддержку.
В глазах мамы мелькает вина.
— Марин, я не хотела…
Но я уже хватаю сумку, направляюсь к двери.
— Куда ты?
— Подышать воздухом, — бурчу, натягивая куртку. — Подальше от твоих лекций.
— Марина, постой! — мама идёт следом. — Я же не хотела тебя расстроить! Просто…
— Просто что? — разворачиваюсь к ней. — Просто ты рада, что оказалась права? Что можешь сказать "я же говорила"?
— Нет! — лицо мамы краснеет. — Я переживаю за тебя... Я не хочу, чтобы ты страдала!
— Слишком поздно, — швыряю я. — Я уже страдаю. И благодаря твоей поддержке — ещё больше.
Я открываю дверь, но мама хватает меня за руку.
— Доченька, останься. Мы поговорим спокойно. Я приготовлю чай, мы…
— Нет, мам. — Я осторожно высвобождаю руку. — Мне нужно побыть одной. Подумать.
— Но куда ты пойдёшь? Уже поздно, на улице холодно…
— Не знаю. К Алине, наверное.
Мама кивает, понимая, что не удержит меня.
— Позвони мне, когда доберёшься, — просит она тихо. — Я буду волноваться.
Я киваю и выхожу. Дверь за мной закрывается, и я остаюсь одна в тёмном подъезде. Слёзы снова наворачиваются на глаза. Сегодня я потеряла не только жениха, но и поддержку самого близкого
