Стеклянные чувства - Виктория Лукьянова

маленькое правило, но я и его соблюдала, потому что нервничать моей матери было строго настрого запрещено. После смерти отца многое случилось и, конечно же, это не могло не оставить зияющих ран в наших сердцах. Особенно сильно пострадало сердце матери.

— Хорошо, мам. Обязательно.

— Удачи, мои дорогие, — промолвила она, еще раз обняв меня за плечи.

Гриша помахал теще рукой и выскользнул из квартиры. Я задержалась на пороге лишь на миг, чтобы вновь взглянуть на чуть грустное, но все же спокойное лицо матери. Улыбнувшись, я кивнула и отправилась следом за мужем к лифту. В этот самый момент металлические створки открылись.

Мы вошли в кабину. Лишь когда дверки сомкнулись за нашими спинами, оба смогли выдохнуть. В зеркальной панели, установленной на стенке сбоку, отражались унылые лица двух взрослых людей. Больше не было сладких улыбок, которые так не жалел Гриша, разливаясь соловьем рядом с тещей. Больше не было звонких речей, озорных огоньков в глазах. Я так вовсе померкла, прислушиваясь к тихому дыханию мужа и металлическому скрежету работающего механизма лифта.

— И как долго это будет продолжаться? — спросил Гриша, когда мы наконец-то оказались в машине. Оба приехали на одном автомобиле. Еще одна маленькая ложь во спасение.

Я заняла пассажирское место и, пристегнувшись ремнем безопасности, посмотрела на мужа.

— Столько сколько потребуется. Дай мне время.

— Мариш...

— Не называй меня так, Гриш.

Муж поморщился, но замолчал, решив, что обмениваться «любезностями» нам уже не по силам. Завел мотор, переключил передачу. Автомобиль тронулся с места, покидая парковку. Плавно вливаясь в вечерний поток других автомобилей на главной улице города, мы оба молчали. Гриша следил за дорогой, я же предпочитала думать о том, что меня ждет дома. И, конечно же, ни разу за всю дорогу так и не взглянула на мужа.

Глава 2

Обернув влажные после душа волосы полотенцем, я забралась в кровать, откинув вязанный плед в сторону. Ноги гудели от усталости, но еще сильнее болела голова. Я и подумать не могла, что лгать так сложно, особенно тогда, когда приходится обманывать собственную мать.

Кто бы мог подумать, а я точно была уверена, что в жизни так не поступила, что мне придется обманывать, лишь бы сохранить идеальную картинку семейного благополучия. По щеке скатилась крошечная слезинка, которую я торопливо смахнула, гоня прочь непрошеные мысли.

С тех пор как Гриша подвез меня до нашей квартиры прошло два часа, но мне казалось, что я все еще слышу его усталый ворчливый голос. Но ничего кроме тишины в квартире, которую мы так тщательно выбирали, а после ремонтировали и благоустраивали, не было слышно.

Идеальное место для идеальной семьи.

Именно так я совсем недавно считала, представляя безоблачное будущее. А сегодня мой муж ночевал в арендованной квартире в нескольких кварталов от этого дома. Так было проще. Пока проще...

Большую часть пути после ужина мы преодолели в полной тишине. И лишь когда Гриша притормозил напротив дома, заглушив мотор, я слишком громко выдохнула. На языке вертелись вопросы. Миллион вопросов, на которые так и не нашла ответов, но вместо того чтобы задавать их, я потянулась за сумочкой. В этот самый миг Гриша перехватил мою руку.

Вздрогнула и уставилась на мужа.

— Так и будем молчать?

Я медленно кивнула, потому что знала, что если позволю себе сказать хоть слово, все вновь превратится в кошмар. Мы поссоримся. Еще сильнее, еще громче. Грязные обвинения посыпятся из уст друг друга. Слова — оружие, которое ранит так же сильно, как нож, вонзающийся в сердце.

— Мариш, прекрати. Я так больше не могу. Поговори со мной.

— Ты не можешь? — промолвила я, наконец освободив свою руку из захвата. Раньше мне нравились прикосновения мужа. Я каждый раз приходила в трепет, когда он ласкал теплую кожу, вычерчивая чуть грубыми подушечками пальцев невидимые узоры. Сейчас же я желала поскорее смыть его касания горячей водой с мылом. Словно грязная после прикосновений, словно контуженная после слов.

— Да, я не могу. Давай уже нормально поговорим и решим, что нам делать. Я устал обманывать всех, что у нас всё замечательно. Ты же понимаешь, мы больше не можем притворяться.

Я шумно сглотнула тугой комок, забивший горло, и покачала головой.

— Мне пора.

— Мариш!

Но я уже не слушала. Не могла слушать...

Добравшись до квартиры, вошла в пустой дом и на мгновение испугалась — а если все так и закончится? Одна в бескрайней пугающей пустоте. Но через мгновение страх отступил. Из спальни выглянула сонная Мурка. Несколько раз моргнув, она взглянула на меня, зевнула, потянулась и направилась неспешным шагом на кухню, ясно давая понять, что кое-кто еще не ужинал.

Я тихо выдохнула и уронила сумку, прижимая ладонь к груди. Сердце бешено колотилось.

«Как долго это будет продолжаться?» — голос Гриши все еще звучал в моей голове.

Я и сама бы хотела знать, как долго смогу тянуть время, отодвигая неизбежное. Нам придется расстаться. Придется признать, что нет и не было идеальной семьи, которую мы так тщательно изображали. Все слишком сложно и запутанно.

И вот спустя два часа я лежала в кровати. Взяла книгу, которую начала читать еще три недели назад, но так и не смогла сдвинуться с двадцать четвертой страницы. С того самого момента, как все полетело в бездну.

Что-то шевельнулось в ногах, и я отложила книгу в сторону, взглянув на кошку. Мурка сидела на левой половине постели. На пустующей и холодной половине и смотрела на меня с осуждением.

— О нет, не смотри так, — отмахнулась, косо глянув на пустую половину кровати. — Он не придет. Я же тебе говорила.

Кошка продолжала сидеть неподвижно и ждать. Мы обе понимали, кого именно ждет Мурка. Его любимица. Та, ради которой Гриша едва не рискнул головой, когда полез в канализационный люк, чтобы достать упавшего котенка, барахтающегося в грязи. Жизнь Мурки висела на волоске. Она едва не погибла. Гриша не был большим любителем животных и не стремился обзаводиться домашним зоопарком, но, когда услышал жалобное мяуканье, не смог пройти мимо. Так в нашем доме появилась эта вредная белоснежная как пушистый первый снег кошка, с зелеными глазами и длинными усами. И она смотрела на меня так, будто я должна была немедленно отправиться за Гришей, чтобы вернуть мужа домой. Лишь бы Мурка могла наконец лечь ему под бок, довольно заурчать и задремать,