Стеклянные чувства - Виктория Лукьянова

том, что остыла лишь наша постель, а внутри меня все еще бушевало пламя. И именно оно не позволило мне вовремя заткнуться и просто позволить мужу взять свои вещи и уехать. Я была настолько взвинчена, что не удержалась и сказала:

— Но ты решил меня всё же обвинить в том, что я не могу даже за кошкой присмотреть.

— Мариш, я не об этом...

— Не об этом, значит? Но я же только что слышала, как ты сказал, что я не налила воду в поилку, и бедная-несчастная кошка посидела несколько часов без воды. Но знаешь, когда я утром уходила, в ее поилке было достаточно воды, как и в миске корма, чтобы быть уверенной, что Мурка не умрет с голоду. Я умею заботиться о животных. Ты же не сдох, пока жил со мной все эти годы!

Выплевывая каждое слово, словно отравленные ягоды, я смотрела на мужа. На то, как менялось его лицо, как наполнялись свирепой яростью глаза, а губы сжимались в тонкую полоску. Как ходили желваки и стискивались кулаки. Что я ожидала увидеть, бросая в мужа обвинения? Раскаяние, принятие, мольбу. Но все, что я сейчас заметила, так то, что разозлила мужа так, как не злила, кажется, вообще никогда.

— Животное? — прохрипел он, когда я наконец замолчала, часто и поверхностно дыша. Мое сердце колотилось с такой скоростью, что еще чуть-чуть, и оно могло взорваться.

— Я не это имела в виду, — осипшим голосом пробормотала, но Гриша уцепился за крючок, который позволил ему продолжить эту словесную драку.

— О нет, Мариш, я все правильно расслышал. И все верно понял. Ты назвала меня животным. Вот значит как ты ко мне относишься.

— А ты сказал, что я плохая хозяйка.

— Я не говорил, что ты плохая хозяйка. Я просто сказал, что у Мурки не было воды. Ты хотя бы это понимаешь? Я просто сказал...

— Нет! — рыкнула я, уперев руки в бока. — Хотя знаешь, что... — с дрожащим от злости голосом продолжила говорить: — Ты животное. Ты все правильно расслышал. Потому что будь ты взрослым мужиком с мозгами, то вовремя бы вспомнил, что у тебя есть жена, которая тебя сильно любит! И что твой проступок рано или поздно всплывет, и ты разобьешь ей сердце, — кричала я, размахивая руками и роняя вновь проклятую сумку. — Ты бы даже не подумал сделать то, что сделал. Ты бы послал всех к чертовой матери и приехал домой, обнял меня и сказал, как сильно любишь! Вот на этом закончилась бы та история. Но нет! Ты позволил своим животным инстинктам взять вверх, и смотри к чему это все привело? А?! — И я развела руками, показывая разруху, царящую внутри меня и брошенную под ноги сумку, из которой вновь все вывалилось бесформенной массой на пол.

Гриша тихо выдохнул и повесил голову.

Здесь ему нечем крыть. Он понимал, что я права. И понимал, как сильно облажался.

— Поэтому не смей меня ни в чем упрекать. Я не давала повода сомневаться в себе. Во всем виноват только ты. А теперь уходи.

— Мариш...

— Проваливай, — надрывно произнесла я и только сейчас поняла, как ровно звучал мой голос, полный слез. Поднесла ладонь к лицу, и кожа вмиг намокла от потока хлынувшей из глаз соленой влаги.

Гриша промолчал. В таком же молчании он развернулся, сходил в спальню, откуда через несколько секунд вернулся с небольшим чемоданом, перешагнул через мою брошенную на пол сумку и покинул квартиру.

Я так и стояла посреди коридора и плакала, не издав ни звука. И лишь когда за моей спиной с тихим хлопком закрылась дверь, я опустилась на колени и трясущимися руками собирала вновь выпавшие из сумки вещи. Ко мне бесшумно подкралась Мурка, которая до этого момента и нос высунуть боялась, и, присев рядом, посмотрела на меня.

Всхлипнув, я уперлась ладонями в пол. Как все может испортить одно случайно брошенное слово!

— Прости, ты не виновата, — прошептала, не зная, оправдывалась ли я перед кошкой или считала, что поступила верно. Я слишком запуталась в своих чувствах. Мурка потянулась, выгнув спину, и приблизилась ко мне, тычась носом о мою руку. — Прости меня. Я не хотела, чтобы ты испугалась. Ты же... не испугалась?.. — всхлипывая, я сгребла кошку на руки и прижала ее к себе, продолжая плакать.

Мурка стала ластиться и мурчать. Наверное, впервые она не вырывалась, да еще ласкалась. Я уткнулась лицом в ее белоснежную шерстку. Она прощала меня. Я любила эту кошку всем сердцем.

Мое крошечное пушистое спасение.

— Что бы я без тебя делала? — промолвила, наконец перестав рыдать и взглянув на Мурку. Та загадочно блеснула зелеными глазами. Я улыбнулась.

Может быть, не все так плохо как могло показаться...

Глава 5

— Почему ты не сказала, что едешь вместе с Артемьевым? — Именно с таким вопросом в мой кабинет на следующее утро ворвалась Алина, хлопая длинными ресницами.

На миг я растерялась, потому что в ее голосе звучало неприкрытое удивление и возмущение. Словно я была виновата в том, что босс из сотни сотрудников выбрал именно меня, а не предложил Алине составить компанию Денису в командировке. Отложив папку с документами в сторону, я взглянула на коллегу.

— Потому что это не имеет значения. Анатолий Степанович попросил меня заменить Анну Захаровну, и я согласилась.

Алина прикусила губу. Она явно была расстроена, но я не сразу поняла почему. А потом осознав причину столь яркой реакции на, казалось бы, безобидную ситуацию, едва не рассмеялась.

— Ой брось, Алин. Это всего лишь командировка. Не думаю, что тебе там понравится.

— Но туда едет Денис. Эх, такой шанс мог бы быть моим... — выдохнула она и села на стул, бесцеремонно переложив мою сумку, которую я не успела убрать в шкаф, на край стола. Я постаралась не обращать внимания на Алину и ее заскоки, но даже она порой перегибала палку.

— Ты же совсем недавно говорила, что Денис тебя больше не интересует.

Алина пожала плечами.

— Говорила.

— Так что изменилось?

Не то чтобы я хотела знать, просто нужно же было хоть как-то разрядить обстановку и не злиться на коллегу. Утром я решила для себя, что больше не буду раздражаться, и уж тем более не позволю себе