Слишком болею тобой - Эмма Райц

номер Даши, чтобы уточнить несколько вопросов. Привыкнуть к её отсутствию было непросто, и это ощущение дискомфорта жутко раздражало. А тут ещё и Марина учудила в последний момент:

– Милый, езжай один.

– Один?

– Мой визажист слёг с гриппом. Предложил замену, но на неё отзывы так себе. И парикмахер отписалась, что задержится. Я вся в расстройствах и без настроения… Никуда не хочу.

– Ты не способна сама накраситься и уложить волосы? – я в полнейшем недоумении завис перед зеркалом, глядя на отражение жены, стоявшей в дверях гардеробной. – Что за чушь?

Марина недовольно сжала губы и подошла ближе:

– Я не хочу выглядеть на вечере как чёрте кто. Я же не секретарша какая-нибудь, а жена Дамира Усманова! Что обо мне скажут?!

Я пытался не закатывать глаза, но это оказалось сложнее, чем когда-либо:

– Господи… Да никто ничего не скажет! А если и откроет рот, то сразу покинет компанию. Хватит накручивать, собирайся.

– Милый, ну правда… – Марина прижалась щекой к моему плечу. – У меня нет настроения. Всё бесит. Не хочу сидеть там с кислой миной и выдавливать из себя улыбку. Езжай один.

– Ты не в силах взять себя в руки?

– Ты, конечно, вправе принудить меня.

С трудом загасив приступ бешенства, я ограничился недовольным вздохом и раздражённым цоканьем.

– В первый и в последний раз, Марина.

– Это больше не повторится, обещаю, – она встала передо мной и с виноватой улыбкой поправила узел моего тёмно-синего галстука, но в зеленовато-серых глазах под пышными ресницами я всё же заметил вспышку радости.

К несчастью, времени разбираться с внезапно взбунтовавшейся женой у меня уже не было. Вечерняя Москва постепенно погружалась в пробки, а опаздывать на мероприятия я ненавидел.

Приехав в ресторан за несколько минут до начала праздника, спиной ощущал минимум полтора десятка удивлённых взглядов. Конечно, когда это Дамир Усманов позволял себе выйти в свет в одиночестве? Раздражение постепенно вскипало в крови и начинало «булькать» в висках, но не огрызаться же… Я умный взрослый человек, а не истеричный подросток в пубертате.

Улыбался, пожимал протянутые руки, уклончиво отвечал, почему вдруг один.

– Жена приболела, решил не изнурять её…

Прекрасно зная, что в моём коллективе, как бы я его ни пытался фильтровать, присутствовали и острые на язык личности, всё же оказался в тупике, когда за вопросами о Марине последовали вопросы о Даше. Пазл в голове сложился мгновенно: кто-то пытался быстренько увязать одно с другим. Прямо на людях, в присутствии большинства сотрудников. Не прокатит.

– Нет, Дарья самостоятельно приняла решение покинуть компанию. О мотивах не распространялась. Конечно, мне жаль.

Я смотрел на вопрошающего с улыбкой, но взглядом дал понять, что ничего хорошего он может больше не ждать. Остальные свидетели разговора мгновенно натянули улыбки и изобразили праздничную занятость друг другом.

Корпоратив прошёл гладко, хотя моя речь получилась не такой искромётной, как обычно. И да, в толпе танцующих я несколько раз замечал макушку Даши. Конечно, её там не было, просто я слишком привык к её постоянному присутствию. А весь последний год, пока достраивалось и запускалось новое производство, мы с ней чуть ли не круглосуточно были вместе.

На этой мысли я, конечно же, притормозил и понял, почему Даша выглядела настолько убитой, придя с заявлением. И почему окружающие могли сопоставить факт её увольнения и отсутствие Марины на празднике. Нет, идея обзавестись ассистентом мужского пола очень даже удачная, жаль, что она не пришла мне в голову несколько лет назад.

Поняв, что больше нет сил торчать в ресторане среди бурного веселья, я извинился перед своими топ-менеджерами, сидевшими вместе со мной за столом, сослался на озабоченность здоровьем жены и вызвонил водителя, чтобы тот забрал меня поскорее. Хотя обычно мы с Мариной на правах хозяев оставались на празднике до самого финала, и иногда веселье затягивалось до полуночи, а то и дольше.

Часы показывали детские полдесятого вечера, когда я вошёл в дом. Свет в гостиной был приглушён. В столовой я заметил слегка початую запотевшую бутылку рислинга, пожал плечами, достал из шкафа бокал и налил себе прохладного вина.

Медленно поднимаясь на второй этаж, одной рукой я расслаблял узел галстука, пальцами другой придерживал бокал за тонкую кромку. Сверху доносился приглушённый голос Марины, но с лестницы разобрать слова было сложно.

Однако чем меньшее расстояние до спальни оставалось, тем отчётливее становилась речь…

– …слилась! Выдумала парочку тупых поводов в самый последний момент. Я же знаю, что Усманов ненавидит задержки и опоздания. Да конечно… Сидеть там и смотреть на Пашу с этой его замухрышкой… Так себе удовольствие.

Я остановился у приоткрытой двери и пытался понять, о чём говорила Марина…

«Смотреть на Пашу? На Зимина? Моего зама? Какую замухрыш…»

– Говорю же, слетаем отдохнуть напоследок, и я ему всё скажу. Ну как всё… – раздался тихий смех. – О разводе. Остальное ему знать необязательно. Пашка обещал уволиться после годовой премии и тоже сразу подать на развод. И что-то там ещё собирался переоформить, я в этом не разбираюсь. Ну да… Придётся полгодика тихонечко скрывать… Ой, ладно! Полтора года скрывали, ещё подождём. Как раз и я подлечусь после аборта…

Хрупкий бокал в моей руке звонко треснул, и мелкие осколки с каплями вина разлетелись по коридору. Я шагнул в спальню под растерянным взглядом Марины, уронившей телефон на колени.

– Дамир…?

– Какого аборта?..

Глава 3

Дамир

Мы с женой молча смотрели друг на друга. Каждый пытался прийти в себя: я – от услышанного, она – от факта того, что так по-глупому спалилась.

– Марина, какого аборта? И причём тут Зимин?

Моя благоверная зажмурилась и напряжённо закусила нижнюю губу, словно собирала по всему своему мозгу капельки смелости и остатки гордости. Тем временем мои зубы сжимались всё крепче, и челюсти начинали потихоньку ныть от тупой боли.

– Ты оглохла? Или я со стеной разговариваю?!

– Дамир, я хочу развестись! – наконец-то выпалила она.

– Это я уже слышал! – прорычал я в ответ. – Мне нужны ответы на МОИ вопросы!

Марина вскочила и, нервно теребя край шёлкового халата, отодвинулась от меня подальше:

– Я сделала аборт. Ну точнее… Это даже не аборт. Срок был три недели. Но в тот момент я уже всё решила, поэтому… Извини.

Мой затылок вспыхнул адским пламенем:

– Это был МОЙ ребёнок?!

– Плод… Дамир, на таком сроке это просто…

– МОЙ?!

– Да… Помнишь, в ноябре мы…

Я шумно втянул носом воздух и с размаху шарахнул кулаком по стене. Марина вздрогнула, словно удар пришёлся по ней.

– И почему Я