Уинифред Леннокс - Крепкий орешек

— Ты готова ехать четыре часа по сумасшедшей жаре, запакованная в этот костюм? Любая нормальная женщина на твоем месте давно попросила бы меня остановиться для того, чтобы переодеться. Так нет, ты готова мучиться и терпеть, лишь бы не показать свою слабость! Ладно, хочешь мучиться — мучайся, я всего лишь хотел сделать тебе приятное!

Маргерит потупилась. Разумеется, он был совершенно прав, а она вела себя, как неразумное дитя. В глазах ее блеснули слезы. Что со мной творится? — с тоской подумала она и заставила себя сказать:

— Прости. Ты прав.

Они проехали еще немного.

— По-моему, здесь относительно тихое местечко, — заявил Джастин, осматриваясь. — Я выйду и прогуляюсь немного… Только не бойся, мы не потеряемся. Во-первых, я уже бывал здесь раньше, а во-вторых, Дорис мне все подробно объяснила.

Он бывал на Корфу?! С кем? С предыдущей клиенткой? — ошеломленно подумала Маргерит.

Как только Джастин вышел, она, не сводя глаз с его спины, стянула с себя юбку. Джастин уселся на придорожный камень, и ветер трепал его легкие темные волосы, рубашка туго натянулась на его крутых плечах.

Дрожащими пальцами Маргерит расстегнула пуговицы блузки. Когда она уже просунула голову в ворот платья, Джастин повернулся, как бы спрашивая, не пора ли ему возвращаться, Маргерит заторопилась, зацепила шпильку, и ее прическа рассыпалась. Посмотрев в водительское зеркало, она вынуждена была стереть с разгоряченного лица остатки косметики. Давно она не чувствовала себя такой разбитой и непривлекательной.

Джастин направился к машине, открыл дверцу и протянул Маргерит пачку салфеток. Все-то у него продумано! — раздраженно подумала она, промокая влажную кожу, затем вынула оставшиеся шпильки, достала щетку и принялась расчесывать волосы. Чтобы не тратить время на прическу, Маргерит просто перевязала волосы лентой.

— Что случилось? — сварливо спросила она, поймав любопытствующий взгляд своего спутника. — Уж не хочешь ли ты сказать, что никогда не видел, как женщина расчесывает волосы?

— Я просто не верю своим глазам, — ответил он, поймав на палец длинный локон. — Ты сейчас похожа на шестнадцатилетнюю девушку. А впрочем… — начал он, опустив глаза ниже, и Маргерит вдруг осознала, что ее грудь просвечивает под тонкой хлопчатобумажной материей.

— Теперь ты себя лучше чувствуешь? — спросил он, снова устремив глаза ей в лицо.

Маргерит отрицательно покачала головой и мрачно заметила:

— Если ты намерен и дальше демонстрировать Дорис и Хьюго, что мы с тобой любовники, то я попрошу тебя этого не делать. Им вполне хватило доказательств во время нашего визита к ним. — Его взгляд стал насмешливым, и она взорвалась: — Между прочим, я не приглашала тебя сопровождать меня в этом путешествии! Если бы не твой дешевый шантаж, духу твоего здесь не было бы! Не знаю, зачем тебе это нужно, а впрочем, кажется, догадываюсь…

— И о чем же ты догадываешься? — ласково осведомился он, и Маргерит прокляла тесноту автомобиля: если бы Джастин не сидел так близко, она, возможно, реагировала бы на него не столь болезненно…

— Просвети меня, а я тебе скажу, права ты или нет, — снова подал голос Джастин.

На лице его играла улыбка тигра, забавляющегося со своей жертвой, и тогда в Маргерит тоже проснулась хищница:

— Напрасно ты думаешь, что в моем лице вытянул выигрышный билет! Если ты рассчитывал на богатство и праздность, то жестоко ошибся! Все твои старания соблазнить меня за время каникул обречены на неудачу, потому что…

— Хватит! — рявкнул он, и в салоне воцарилась зловещая тишина. — Так, по-твоему, я охочусь за твоими деньгами?

— А разве нет? Насколько я могу судить по твоим вещам, запросы у тебя — весьма и весьма дорогие.

Она выразительно кивнула на его золотой «роллекс», но тут же испуганно отвела взгляд, увидев, как заиграли желваки на лице Джастина.

— Милочка моя! — проскрежетал он. — Мне искренне жаль тебя. Ты вообразила, что можешь купить меня? Нет, только не притворяйся, будто думаешь иначе, — я это отчетливо понял… Меня изумляет другое. Почему ты не допускаешь даже мысли о том, что можешь представлять интерес просто как женщина? Должен тебя огорчить, — с презрением сказал он, — на свете не хватит денег для того, чтобы я ради них мог жениться на тебе! Господи, неужели я все это вижу и слышу наяву?

В голосе его сквозила неприкрытая досада, и Маргерит вопреки всякой логике пришла в еще большую ярость.

— А зачем же ты все это время вьешься вокруг меня, как паук вокруг мухи? — сладко спросила она.

— Зачем? — Его губы презрительно скривились. — Самое смешное состоит в том, что даже если я скажу тебе правду, ты все равно не поверишь… Если бы у меня была хоть капля здравого смысла, мне сейчас надлежало бы развернуться и улететь обратно первым же рейсом!

— Почему же ты не делаешь этого? — с вызовом спросила Маргерит. — Мне бы от этого стало только легче.

— Понятно, тебе будет куда лучше в компании Хьюго, — желчно сказал Джастин. — Я бы оставил тебя в обществе этого ублюдка, но… Дорис заслужила лучшей участи, чем пасть жертвой доверия к мужу и к лучшей своей подруге! Однако даже если допустить, что между тобой и Хьюго ничего не было и нет… все равно: что заставило тебя стать такой подозрительной, Маргерит? — насмешливо спросил он, садясь за руль. — Да, я знаю, ты потеряла мужа. Но нельзя же горевать всю жизнь и подозревать всех подряд!

Если бы он знал, чем в действительности обернулось для меня замужество! — поежившись, подумала Маргерит и вдруг задалась вопросом, почему за все эти годы никому не доверила этой страшной тайны. Никому, даже Дорис, единственной своей подруге! Почему? Может быть, из страха? Может быть, я и к Джастину отношусь враждебно потому, что тот, вольно или невольно, заставляет меня вспоминать о Грегори? В конце концов если бы я действительно не испытывала никаких чувств к Джастину, то ни за что бы не позволила ему обрести ту власть надо мной, которую он имеет сейчас. Выходит, я боролась все это время не с Джастином, а с собственными чувствами — со своей тягой к нему, и мстила ему за то, что он приоткрыл дверь, которая была слишком долго заперта, что напомнил мне — я женщина из плоти и крови?

Она вспомнила ночь, проведенную в доме Дорис, и густо покраснела. По большому счету она должна была поблагодарить Джастина уже за то, что он помог ей убедиться в том, что ее фригидность — не более чем миф, придуманный злобным сознанием Грегори и подкрепленный извращенной мстительностью Хьюго.

Пока Маргерит размышляла, Джастин свернул с шоссе и уверенно поехал по дороге, петлявшей через лесистые холмы. Где-то вдали мелькала густая морская синева, а вскоре они подъехали к белоснежной вилле, окруженной буйной вечнозеленой растительностью.