Вайолет Уинспир - Запретная страсть

– Вы забыли положить себе грибы, – пробормотал Ник, – вы любите грибы?

– Да… конечно. – Она взяла ложку, но тут же чуть не уронила ее снова, так как дверь отворилась и вошел Анджело, неслышно ступая по толстому ковру. Накладывая в свою тарелку молодые грибочки, Делла чувствовала на себе пристальный взгляд Ника. Она не знала, ощутил ли он это леденящее присутствие еще одного человека, гораздо менее осязаемого, чем его кузен, и гораздо менее дружелюбного.

– Бабушка будет счастлива увидеться с тобой, Ник, – произнес Анджело. – Я попросил Маргериту не говорить ей ни слова, так что это окажется для нее сюрпризом. Ты помнишь Маргериту, маленькую дочь садовника? Она превратилась в очень хорошенькое создание. Сейчас она заботится о бабушке, а в конце этого года, когда закончится сезон, станет моей женой. Тебе может показаться, что мы здесь не очень заняты, но сейчас просто слишком рано, а посетители появляются лишь около полудня. Ник поднял бровь, а вилка с наколотым на нее грибком так и не достигла рта.

– Ах ты, смуглый черт, Анджело! Почему же бабушка ничего не написала мне о твоем обручении? Это секрет?

– Нет, но, может, она испугалась, что это напомнит тебе… – Анджело замолчал, бросив неуверенный взгляд в сторону Деллы, как будто он до сих пор не понимал, насколько она знакома с Ником и его делами.

Стараясь делать вид, что амурная жизнь Ника ее совершенно не интересует, Делла сердечно улыбнулась Анджело:

– Поздравляю вас, синьор. Я уверена, что вы будете очень счастливы. Вы производите впечатление человека твердо стоящего на ногах, заботливого и любящего. Именно это ищут женщины, которые решили вступить в брак.

– Вы слишком добры, синьорина, – застенчиво ответил Анджело, а Ник одарил Деллу своей самой беспечной улыбкой, поедая спаржу с таким видом, словно ее мнение о нем было ему безразлично.

– А бабушка довольна? – спросил он Анджело.

– Думаю, да. Она любит Маргериту и знает, что мне нужна жена, которая поможет мне с кафе. Да и время пришло, Ник. Ведь мне уже сорок, я на пять лет старше тебя, mio. Мне хотелось бы завести одного или двух сыновей, пока еще не поздно.

Ник вытер губы салфеткой – возможно, для того, чтобы скрыть ироническую усмешку.

– Если тебе интересно, Анджело, одолевают ли и меня подобные желания, то могу уверить тебя, что нет. Я согласен, что мисс Нив очаровательна, но у меня нет намерений сделать ее матерью своего сына.

– Разумеется, нет. – Никогда раньше Делла не испытывала такого шока, ведь даже Марш ни разу не говорил прямо о том, что произойдет между ними после свадьбы. Все ее тело запылало, когда она услышала эти легкомысленные слова. Взгляд, который она бросила на Ника, был яростным и презрительным одновременно. – Я не хочу, чтобы вы стали отцом моего сына, – резко сказала она. – Вы ему сможете передать только свое распутное отношение к жизни и вряд ли станете хорошим примером для мальчика. Вам лучше быть холостяком, Ник. Браки оставьте для взрослых людей, а не для плейбоев, которым нужно завоевывать всех хорошеньких женщин. В браке ценятся верность и честность, а я сомневаюсь, что вы обладаете этими качествами.

Напряженная тишина была ответом на этот всплеск эмоций. Делла чувствовала, с каким испугом смотрит на нее Анджело.

– Разве синьорина не знает, Ник, что ты…

– Успокойся, Анджело, – приказал Ник, – мисс Нив абсолютно права. Я негодяй, превративший весь мир в позолоченную игрушку, с которой теперь и забавляюсь. У меня мишурные идеалы, а все мои мечты непристойные. Видишь ли, кузен, за этим холодным очаровательным лицом находятся трезвые британские мозги. Британцы, Анджело, не похожи на итальянцев, они дети своего холодного арктического климата и с подозрением относятся к солнцу. Очаровательная нация, mio, но к ним так же трудно подобраться, как и к их любимому цветку – розе. Дотронься до него – и тут же нарвешься на шипы, которые охраняют розу от чужаков. Жесткие, неестественные, равнодушные люди… воины и писатели, адвокаты и судьи, строители и банкиры. Но любовники? Нет! Они не верят в любовь и ищут в браке не страсть, а партнерство для облегчения существования.

– Неужели? – Делла бросила на него испепеляющий взгляд. – Может, вы и эксперт в том, как волочиться за женщинами, но не пытайтесь судить моих соотечественников и их образ жизни. Наша верность никогда не оспаривалась – а вы, как итальянец, можете похвастаться этим?

– Нет, – растягивая слова, произнес Ник, – ведь я был всего лишь bambino[13] в те времена, о которых вы говорите. Я не подвергаю сомнениям британскую смелость или справедливость. Я просто удивляюсь, как это Британии до сих пор удается производить таких пуритан, как вы, для которых само упоминание о страсти подобно удару хлыста по гладкой шкуре молодой кобылки. Но у роз корни находятся в земле, синьорина. Жизнь такая и есть – земная, страстная и жестокая. Даже очень жестокая по отношению к тем женщинам, которые строят для себя ледяные дворцы, чтобы их не касалась мужская рука. Вам нужен мужчина, способный вас растопить!

– Ваша самонадеянность даже превосходит мои ожидания, если вы считаете, что именно вы призваны меня растопить, – заметила она.

– А вы полагаете, что мне это не под силу? – Он наклонился к ней через стол. Его глаза были темными как ночь, но в их глубине мерцал крохотный дерзкий огонек. – Я предупреждаю вас, что вам не стоит быть так непоколебимо уверенной в своей добродетельности, Долли Нив. Итальянцы не такие цивилизованные и, следовательно, не такие вежливые, когда дело касается маленьких пуританских девочек, которые скорее блистают остроумием, чем умом. Я думаю, что мне даже доставит удовольствие наполнить теплом ваши ледяные глаза. Когда вы сердитесь, они напоминают зеленые сапфиры.

– Приберегите эти комплименты для ваших ослепительных разведенных дам и светских подруг, так как они говорят на одном с вами языке, Ник, и разделяют вашу философию. Они тоже считают, что брать гораздо приятнее, чем давать; что забавнее быть дурным, чем хорошим. – С этими словами Делла встала и отбросила салфетку. – Со мной вас ожидает скучный день, синьор, так что я, пожалуй, найду гондолу и вернусь на корабль.

– Скучный? – Он внезапно откинулся на стул и рассмеялся гортанным смехом. – Разве она не забавна, Анджело? Лицо холодного ангела, язык мегеры и скромность Мадонны. У нее также, если верить критикам, голос как у невинного мальчика из хора. Если такая женщина может наскучить мужчине, значит, он действительно слишком требователен – или же просто мертв.

– Вы слишком требовательны, Ник, и далеко не мертвы. – Еще одна секунда – и чувство юмора могло ее подвести, поэтому она повернулась к Анджело: – Я думаю, мне лучше уйти, синьор. Завтрак был замечательный, но ваш кузен не хочет верить, что существуют женщины, которые отправляются в круизы по причинам, совсем не связанным с жаждой быть обольщенными. Будьте так любезны, подзовите для меня гондолу.