Глэдис Гринуэй - Свое гнездышко

Было почти одиннадцать часов, когда я сказала, что хочу пойти прогуляться. Тетя подняла на меня глаза от вязанья и напомнила, чтобы я не забыла выпить на ночь чашку молока, когда вернусь.

Выйдя за ворота, я немного постояла, не зная, куда направиться. Я не особенно пуглива, но все же было немного тревожно идти ночью одной прочь от дома. Может быть, дело в том, что я слишком долго жила в городе и с наступлением темноты мне хотелось, чтобы вокруг были люди? Я направилась в сторону деревни. В домике Бейтса горел свет — значит, сейчас он не был у своей больной тетушки в Фоуи. Если эта тетушка вообще существует! Двери бара «Голова короля» были заперты, хотя внутри горел свет. Я пошла к дому, который снимал Джонатан.

До сего дня не могу понять, что на меня тогда нашло и почему я сделала то, что сделала? Наверное, на меня накатило то же чувство одиночества, что и прошлой ночью — мне захотелось поговорить с Джонатаном. Занавески на окнах были задернуты неплотно, и в щелку между ними пробивались полоски света. Я решила так: если я увижу, что он работает, то просто осторожно уйду. А если читает — то постучу в окно. Мне не пришло в голову, что кто-нибудь может увидеть меня и подумать все, что угодно. Я оглянулась — вокруг никого не было. Осторожно открыв калитку, я прошла по газону вдоль дорожки к дому. Перед домом был только маленький садик с клумбой. Джонатан стоял посередине комнаты и держал в объятиях Джиллиан, которая положила голову ему на плечо. Я торопливо вернулась за калитку, ругая себя за то, что подсматривала. Мне было нестерпимо стыдно, и в то же время я была рада. Теперь я знала, что это за человек. Самый обыкновенный волокита, дамский угодник, вот и все.

Шагая к дому, я не знала, что меня больше расстроило: то ли мне было стыдно за себя, то ли я просто чувствовала себя обманутой идиоткой? Но почему мне должно быть стыдно? Я ведь не собиралась подглядывать — кто мог подумать, что в такое время я застану у Джонатана Джиллиан, тем более что у нее такой строгий отец? Можно было ручаться, что он не знал, где сейчас находится его дочь. Однако душу саднило воспоминание о том долгом, страстном поцелуе. Может быть, Джонатан так представляет себе дружбу? Готов расточать сочувствие всем девицам по соседству, направо и налево? Только пусть тогда вычеркнет меня из списка своих подружек! Я старалась не вспоминать, как тот поцелуй согрел и воодушевил меня, всколыхнул все мои затаенные чувства, жажду любви, тепла и понимания! Как ловко он преодолел мою защиту!

Внезапно все во мне возмутилось — и от стыда или чувства неловкости не осталось и следа! Но зато это прогнало сон, и теперь не было смысла идти домой спать. Недолго думая, я свернула с дороги, которая шла вдоль побережья, и направилась в гору, к шоссе. На самом деле я не собиралась идти так далеко. Между полями шла довольно утоптанная тропинка, по которой можно было выйти как раз к заднему крыльцу нашего дома. Я прошла по ней немного и тут увидела впереди себя, на некотором расстоянии, темную фигуру. Я видела только, что это мужчина и что он что-то несет. Я машинально замедлила шаг. Не то чтобы испугалась — просто не хотела догонять этого запоздалого пешехода. Наверное, вышел ловить кроликов. А в мешке у него, скорее всего, хорьки. Я знала, сколько неприятностей доставляют кролики местным фермерам, и считала охоту на них вполне простительным браконьерством. Мужчина впереди остановился и переложил ношу в другую руку — то ли у него были слабые руки, то ли хорьки на самом деле тяжелее, чем мне казалось. Я невольно прижалась к каменной стене и сухому дереву, которое росло рядом. Так и стояла не шевелясь, надеясь, что, если мужчина обернется, я буду только черной тенью на черной стене. Он действительно обернулся, но, видимо, меня не заметил. Я постояла еще некоторое время не двигаясь, и вдруг, непонятно почему, сердце у меня начало громко стучать. А вдруг он все же увидел меня — кто бы это ни был — и решил, что я шпионю за ним? Хотя что мне за ним шпионить! Невинное браконьерство! Одиночество и безлюдье уже начало действовать мне на нервы. Я подождала, пока мужчина отойдет подальше, и потом, как последняя трусиха, побежала назад. У меня было неприятное предчувствие, что если бы я пошла дальше, то мне непременно кто-нибудь встретился бы на тропинке.

Только когда я оказалась опять на дороге к заливу, страх немного отпустил меня. Уже второй раз за вечер я почувствовала себя глупо. Подумать только — воображение играет со мной злые шутки на каждом шагу! Теперь бар «Голова короля» был погружен в темноту, но, когда я проходила мимо, от стены дома отделилась фигура, и в первый момент я чуть не бросилась бежать. Затем услышала негромкий голос.

— Лиз, что тебе взбрело в голову бродить в темноте в такое время!

Это сразу успокоило мой страх, но не возмущение.

— Я могу спросить тебя о том же самом.

— Я часто выхожу погулять ночью. А сейчас я провожал Джиллиан домой. — Джонатан сказал это как ни в чем не бывало, не зная, что я случайно подглядела сцену в его доме.

— Какой кавалер у Джиллиан!

— Не говори глупости. Девочка была расстроена — она опять поссорилась с отцом.

— А ты тут как тут — осушил ее слезы. — Я нарочно не скрывала своего сарказма — надеялась задеть его, и мне это удалось.

— Иногда я просто поражаюсь, как такая умная женщина может быть такой дурочкой. Идем, я провожу тебя домой.

— Я и сама прекрасно доберусь, без провожатых.

— Мне наплевать, нравится тебе это или нет, но я пойду с тобой.

Мы молча пошли бок о бок вверх по холму. Злость моя не проходила — перед глазами все стояла картина, как он держит в объятиях Джиллиан и мягко трется щекой о ее яркие волосы. Конечно, это не мое дело — но еще вчера ночью он так же нахально обнимал меня! Мужчины! Что за народ! Никому нельзя верить — кроме одного Дэвида.

Ночь была тихая и безветренная, как тогда, когда я смотрела из окна, а он, перегнувшись через скалу напротив нашего дома, разглядывал что-то внизу. Когда мы подошли к дому, какой-то чертенок внутри меня заставил меня подойти к калитке, которая вела к морю.

— Куда ты собралась?

— Просто хочу пойти посмотреть на залив.

— А что ты там собираешься увидеть в такой темноте, скажи на милость? — Было уже за полночь.

— Может быть, то, что ты так внимательно рассматривал.

— Не забивай себе голову всякой ерундой. Ступай домой и ложись спать. И перестань придавать значение всяким мелочам, которые того не стоят. — Голос его потерял всякую мягкость — Джонатан говорил недовольно и почти сердито.

Я подошла к самому краю скалы — я не боюсь высоты. Он схватил меня за руку, и на мгновение меня охватила паника. Я отпрянула назад и легла на землю, отвернувшись от него. Мне не хотелось, чтобы он увидел, что я испугалась.