Айрис Оллби - В богатстве и в бедности…

За исключением своей сестры и племянницы, отметила про себя Элизабет.

— Ты абсолютно права, Одри. Она обладала способностью быть терпимой, умела выслушать и понять человека…

Во время длинного монолога Одри Элизабет молчала. Каждое произнесенное ею слово раздражало Элизабет.

Ах, боже мой, какой святой женщиной была моя тетя! А мать моя была чудовищем? Как, впрочем, и я. Потому что хочу продать этот дом и вычеркнуть даже воспоминания о своей семье. Как я могу дорожить ею, если совсем ее не знала. Неужели Одри и Крис не могут понять этого! И почему я должна чувствовать себя виноватой перед тетей Маргарет? Неважно, что натворила моя мать, но, будучи ее родной сестрой, Маргарет могла бы объявиться и пораньше. Потребовалось почти тридцать лет, чтобы проявить участие в судьбе племянницы!

Никакого чувства долга, никакой внутренней потребности исполнить последнюю волю Маргарет Элизабет не испытывала. Единственное, о чем она сожалела, это о том, что не может переместить этот дом в пригород Монреаля. Что могло бы быть лучше, чем жить в таком особняке и ухаживать за ним. Но не на глухом острове посреди океана и не рядом с мистером Деймом!

— Мне принести десерт? — сменила тему Одри.

Элизабет вспомнила банановый пирог. Надо бы поберечь фигуру. Но не успела она отказаться, как Кристофер согласился за обоих, за что получил неодобрительный взгляд Элизабет.

— Боитесь поправиться, мисс Совершенство? — съязвил Кристофер, когда Одри вышла. — Беспокоитесь, что не понравитесь вашему приятелю, если вернетесь не в форме?

— Нет у меня никакого приятеля, — огрызнулась Элизабет и добавила: — В настоящий момент…

— Бедная девочка. Поэтому вы такая раздражительная?

Ну, это уж слишком! — мысленно возмутилась она.

— Да что с вами происходит? Почему вы не перестаете издеваться надо мной, вечно язвите. Что я вам сделала плохого?

— Ничего. Просто имели неосторожность родиться на этот свет, — с горькой усмешкой ответил Кристофер.

— Что, по-видимому, должно означать лишь одно: если бы меня не было, вы бы получили наследство.

— Вовсе не это. Просто, если бы вас не было, я бы в срок закончил свою книгу.

— Не собираюсь вам мешать. Никто не просит тратить на меня ваше драгоценное время и знакомить с красотами острова. Я возьму карту и осмотрю все сама. Запомните, мне от вас ничего не надо! И не стоит лишний раз из-за меня напрягаться! — Казалось, что Элизабет сейчас лопнет от распирающей ее злости.

— Я все прекрасно понимаю. — Кристофер заговорил примирительным тоном. — Но мне бы очень не хотелось нарушить обещание, данное у смертного ложа.

В этот момент вошла Одри и принесла долгожданный десерт. Им оказалась черешня со сливками и фруктовое желе.

Поставив на стол тарелки, Одри огорченно вздохнула.

— Я все слышала, когда выходила из кухни. Вы ссоритесь, как вредные и бестолковые дети. Да будьте же вы великодушны друг к другу! Иначе, честное слово, будете себе сами готовить. Элизабет, позвольте Кристоферу показать вам остров. А ты, Кристофер, будь с гостьей мил и любезен. Договорились?

Одри высказалась в далеко не шутливом тоне. А последний вопрос сопровождался таким твердым взглядом, что он заведомо исключал отрицательный ответ.

— Прости, Одри, мне ужасно стыдно, — после минутной паузы буркнул Кристофер.

— Надеюсь. А теперь улыбнись нашей очаровательной гостье и постарайся использовать свое обаяние, чтобы ей здесь понравилось и она не захотела отсюда уезжать. Ведь именно на это надеялась Маргарет. Иначе зачем бы она просила тебя остаться в доме на месяц, пока здесь будет жить ее племянница?

— Действительно, зачем? — пожал он плечами.

Одри с тяжелым вздохом вышла из комнаты. Элизабет хотела было что-то сказать, но слова замерли у нее на губах, как только его бездонные голубые глаза встретились с ее. Кристофер улыбнулся белозубой улыбкой и приподнял бокал:

— За мое неотразимое обаяние и за то, чтобы вы изменили ваше поспешное решение, — с пафосом произнес он.

Решив поддержать игру, Элизабет ответила приторной улыбкой, продолжив тост:

— За ваши огромные шансы изменить мое решение. Но чтобы вы четче представляли себе сложность задачи, обрисую ваши шансы более образно. Скорее высохнет Ниагарский водопад, чем я соглашусь жить на острове Ларок, — произнесла она без тени сомнения. — Но все-таки желаю вам удачи…

Элизабет проснулась в три часа ночи. Накопившаяся за день усталость свалила ее в постель сразу после ужина. Но теперь, глядя на часы, она поняла, что вряд ли удастся опять заснуть.

Она лежала в уютной двуспальной постели с пологом на четырех столбах и наблюдала, как от свежего ночного бриза слегка раскачиваются кружевные занавески на окнах. По совету Кристофера она не закрыла окон, чтобы ночная прохлада проникала в спальню.

Крис был совсем рядом, в соседней комнате. Их разделяла стена. Всего каких-нибудь полтора фута.

Так близко и так далеко…

Элизабет зарылась в подушки и сдавленно застонала.

Ну почему я так безумно его хочу? Это так безрассудно, так бессмысленно! В его отношении ко мне нет даже чувства симпатии! Может быть, именно в его равнодушии и скрывается причина моей страсти? — размышляла она.

Элизабет не могла не признать, что ее задело отсутствие мужского интереса со стороны Кристофера. Даже те мужчины, с которыми у нее возникали конфликты на работе, давали Элизабет понять, что находят ее очень привлекательной.

Но Крис не поддавался ее чарам. И чем больше она им увлекалась, тем больше совершала ошибок, а он все больше замыкался в себе. А может быть, деловые женщины не в его вкусе? Она не сомневалась, что он просто презирал ее за честолюбие и деловую хватку, презирал ее желание продать фамильный дом и вернуться в Монреаль.

Но это несправедливо! Ну почему она должна отказываться от всего, чего с таким трудом добилась? Где была эта Маргарет, когда Элизабет бедствовала и нуждалась, где она была, когда погибала Элинор, и помощь сестры могла спасти ее?

Нет, совсем не просто вот так, в один момент, перевернуть всю свою жизнь, как это представляют себе Одри и Кристофер.

Если в этой вражде между сестрами Маргарет была пострадавшей стороной, почему она никому не рассказала об этом? Зачем столько лет хранить все в строжайшей тайне?

— Потому что именно тетка была во всем виновата, — прошептала Элизабет. — Только угрызениями совести Маргарет можно объяснить тот факт, что все имущество завещано мне!

Неожиданный скрип половой доски прервал поток мыслей Элизабет. Она насторожилась. Прошло несколько секунд, и она, затаила дыхание, услышала чьи-то едва различимые шаги в коридоре, а затем чуть различимый скрип открывшейся двери. Сердце забилось учащенно. Похоже, Кристоферу тоже не спится. Возможно, он всегда поздно ложится, когда пишет, решила она.