Сандра Филд - Заслужить доверие

Кэл впился в нее глазами.

— Могу? Правда, могу? Все хорошее, плохое и просто всякую чушь?

Она прыснула со смеху.

— Насчет «всякой чуши» не уверена, хватит ли мне воображения.

Он улыбнулся так широко, что в ответ она громко рассмеялась.

— Марни, — произнес он, — принимаешь ли ты мое приглашение?

— Кэл, я буду счастлива, принять его. Во сколько ты заедешь за мной?

— В пять тридцать. И обещаю накормить тебя не только картофельными чипсами и вишневым мороженым. Поэтому не вздумай надевать джинсы. — Он снова поцеловал ее. — Я боюсь, нас может услышать Кит, — переводя дыхание, проговорил он.

Все последние минуты Марни и не вспоминала о Кит. Она вдруг ощутила полную безнадежность.

— А если Кит так и будет меня ненавидеть? Что тогда?

— Не знаю, — ответил Кэл.

— Я разрываюсь на части между вами. А мне всего-то и хочется знать, что для нас троих самое лучшее. Ты когда-нибудь изменял Дженнифер? — спросила вдруг она и тут же опомнилась: — Впрочем, это не мое дело. Прости, мне не следовало спрашивать.

— Нет, конечно, нет. Я еще во многом старомоден, Марни, и брак — одна из тех вещей, к которым я подхожу со всей ответственностью.

Она поверила моментально.

— Я согласна с тобой, мы должны действовать осторожно. Свидание. Для начала речь, только о нем. Так на какой фильм мы пойдем?

— Посмотрю завтра в газете, что идет в кино.

Она подарила ему улыбку.

— Пожалуй, поеду. Теперь я получила все, что хотела.

— Прямо-таки и все, Марни?

— Может, и не все, и, возможно, меня это тоже сводит с ума. Ты не проводишь меня до машины? Я оставила ее у дороги.

— Ты мне нравишься, Марни Карстайрс, — грубовато заметил Кэл. Потом огляделся, ища свою футболку. — Давай выйдем здесь. — Они двинулись к задней двери; никогда еще запах хвои не казался Марни таким острым, а туман — таким соленым и загадочным. До машины они дошли слишком быстро. — Надеюсь, твоя развалюха благополучно доставит тебя домой, — заявил Кэл, поцеловав ее в шею.

Она села за руль.

— Не беспокойся. Спокойной ночи, Кэл, — ответила она и тронулась с места, наблюдая в зеркале заднего вида высокого темноволосого мужчину, салютующего ей в знак прощания поднятой рукой.

Потом он исчез, и в голове ее неожиданно пронеслась безумная мысль: неужели это и есть любовь? Невероятная смесь возбуждения и эмоций, взаимопонимания и вожделения?

Откуда ей знать? Она никогда не любила.

По дороге домой Марни сделала остановку в Рокклиффе, что был, между Фолкнер-Бич и Галифаксом, и зашла в один из местных магазинов. Она точно знала, что делает.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В среду утром Марни, поднявшись и приведя себя в порядок, провела час в кухне, прежде чем идти на работу. Взяв машину, она перед работой сделала некоторые покупки. В обеденный перерыв поменяла в спальне белье и поставила на столик вазу с букетом ландышей. Примерно в три тридцать она поехала домой, провела еще час на кухне, а затем закрылась в спальне, выбирая наиболее подходящий вечерний пеньюар. Потом она принимала душ.

Когда раздался звонок в дверь, Марни, как раз вносила последние штрихи в макияж. Мельком взглянув в зеркало, она заспешила к двери.

В сером костюме с отливом, темно-синей рубашке и шелковом галстуке Кэл был сама элегантность. В руках он нес букет роз огненного цвета и ехидно улыбался.

— Вето наложено на секс, но не на цветы. Розы напомнили мне цвет твоих рыжих волос, Марни.

— Каштановых, — поправила она. — Но за цветы спасибо, они прекрасны.

Кэл осмотрел ее:

— Я рановато... Ты еще не готова.

— Я довольно долго училась шить. — Она заговорила быстро. — Достаточно долго, чтобы понять, что скорее уживусь с питоном, нежели со швейной машинкой. Вот посмотри — результат моих опытов. Трудно выбросить что-то в мусорный ящик, даже если это что-то лишь отдаленно походит на платье.

Длинное платье, ткань которого переливалась оранжевыми, коричневыми, желтыми тонами, доходило до пола. Рукава отсутствовали, а кайма у линии шеи была неровной — Марни всегда плохо справлялась с косыми линиями.

Кэл прочистил горло, восхищенно глядя на нее и почтительно соблюдая дистанцию.

— Твой лак для ногтей прекрасно с ним сочетается, — заметил он. — У нас много времени. Самые ранние из ночных сеансов начинаются после девяти. У меня в машине газета. Мне подумалось, что ты захочешь полистать ее, пока мы едем.

— Ты заказал столик? — спросила она. В горле у нее пересохло. Он кивнул:

— В ресторане «Пьеро», у пристани.

Настало время привести планы в исполнение. Либо забыть о них навсегда.

— Подожди секунду, мне необходимо сделать один звонок, — ответила она Кэлу, открывая телефонную книгу в поисках ресторана «Пьеро». — Простите, мне известно, что у вас зарезервирован столик на две персоны, — заговорила она. — Фамилия заказчика Хантингдон. Мне очень жаль, но мы не сможем приехать.

Она повесила трубку.

Кэл неподвижно стоял у дивана, и молча смотрел на нее. Он ничего не понимал.

— В холодильнике бутылка белого вина. Может, ты откроешь ее, пока я схожу за чипсами и соусом? — осторожно спросила Марни. — Пожалуйста.

Кэл поправил воротник рубашки, будто тот был слишком узким.

— В чем дело, Марни?

— Вино, Кэл.

Она направилась следом за ним. Приправа для салата, буханка чесночного хлеба и пачка дикого риса стояли на кухонном столе рядом с большой деревянной миской сметанных чипсов и соусом. Но Кэл смотрел на лимонный пирог, остывающий на полке. Запах был божественный, а цвет пирога потрясал своим совершенством.

— Ты сделала пирог и все остальное для меня?

— Да. — Она встала, прислонившись спиной к краю стойки, жалея, что не умеет читать мысли. — Филе из форели почти готово. Кэл, я все сделала правильно? Ты, не против?

Он перевел взгляд на нее.

— Нет, — сказал он незнакомым голосом, — я не против. — Потом будничным тоном добавил: — Звучит немного странно, но я все равно скажу: рано или поздно мы займемся любовью, Марни, обратной дороги нет. Ты уверена, что хочешь?

Вопрос он задавал скорее не ей, а себе.

— Да, уверена. А ты? Ты уверен? — прошептала она.

Вместо ответа он протянул ей бокал вина и поднял свой.

— За крепкие весла, — провозгласил он.

— За непокоренные вершины, — ответила она. Кэл улыбнулся.

— Тебе следует учесть: я даже лестницы не терплю.

— А я боюсь диких животных. — Марни пригубила вино.

Он взял у нее бокал, поставил на стойку позади себя и обнял ее. Марни чувствовала, как дрожит его тело, ощущая ее наготу под платьем. Он наклонился и стал целовать ее.