Сандра Филд - Заслужить доверие

Кэл сказал, что она нужна ему. Она тоже хотела его. Сквозь все страхи неумолимо пробивалось безумное желание быть в его объятиях, касаться его, ощущать всем телом его тепло, его силу...

Она прошлась по комнате, достав краски, оставила перед собой начатый холст, на котором своеобразно контрастировали черные и белые тона, и посадила на рисунке большую желтую кляксу — будто солнце встало над черно-белой воронкой. Потом Марни приняла душ, надела джинсы и пурпурный мохеровый свитер, нацепила медные клипсы и новые кожаные сандалии.

Сев в машину, она направилась в Бернхэм.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Когда Марни свернула на Моузэли-стрит, была половина одиннадцатого вечера. Она проехала мимо бунгало, свет горел в кухне, а «чероки» стоял на подъездной дорожке. Марни проехала еще пару сотен футов, развернула автомобиль, остановила его на обочине, заперла и пошла обратно к дому, понятия не имея, зачем она приехала, и что будет делать дальше.

Свет все еще горел, но кухня, похоже, была пуста. Можно просто подойти и позвонить в дверь. А если откроет Кит?

В ужасе и нерешительности Марни остановилась.

Для чего она вообще пришла сюда?

Вдруг в подвальном этаже, из освещенных окон которого свет падал на поросшую цветущим вереском дорожку, она увидела Кэла.

Этаж, оборудованный под небольшой спортзал, был сплошь заставлен тренажёрами. Кэл сидел к ней спиной, в шортах и футболке, и работал на скамье «смитта», поднимая горизонтальную перекладину, на которой висела дюжина железных пластин.

Он отпустил перекладину, распрямил руки, затем сцепил их сзади, на шее. Когда он повернулся к ней лицом, Марни невольно отшатнулась, уйдя чуть дальше, в тень. Кэл снял футболку и вытер вспотевшее лицо. Затем отшвырнул ее в сторону и начал делать упражнения со штангой. Каменные мышцы четко вырисовывались на блестевшем от пота теле. С бешено бьющимся сердцем, но, ни секунды не раздумывая, Марни двинулась вперед, перешагнула через цветущий вереск и оказалась на тропинке.

Подними глаза, думала она, глядя на него. Но он их не поднял. Набравшись смелости, она сделала шаг к подвальному окну и негромко постучала.

Кэл вскинул голову. Он смотрел прямо на нее, будто видел призрак или таинственное видение, порожденное морским туманом.

Потом он медленно выпрямился, повернулся и пошел в другой конец комнаты. Кэл открыл небольшую дверь, озарив туманный ночной пейзаж желтоватым электрическим светом.

— Тебе лучше зайти, — предложил он. Весьма резко и довольно враждебно, решила Марни. Войдя, она повернулась и спросила:

— Кит уже легла?

Он кивнул, и она заметила, что руки у него слегка дрожат.

— Похоже, ты не очень-то рад меня видеть

— Неужели?

— Да, совсем не рад! Твое предложение о свидании остается в силе?

— В зависимости от...

Он еще не пришел в себя. Пристально и одновременно растерянно он глядел на нее, капли пота струились по его разгоряченному телу. Только сейчас она по-настоящему увидела всю красоту и физическую безупречность этого тела. Тела, которое могло свести с ума.

— Кэл, — произнесла Марни, — кажется, настал мой черед, есть шляпу. Ты скучал по мне?

— Почему бы мне не задать тебе тот же вопрос? Ведь именно ты не захотела идти на свидание.

— Я здесь, не так ли? Вот мой ответ.

— Иди сюда.

— Ты ведь не станешь командовать мною? — спросила она с улыбкой.

— Прошу тебя, Марни, милая Марни, подойди ко мне.

Чувствуя, как почва уходит из-под ног, Марни подошла ближе.

— Ты здорово промокла, — заметил он и потрогал ее влажные волосы

— Наверное, моим сандалиям пришел конец.

Он посмотрел вниз, и из груди его вырвался сдавленный смешок:

— Пурпурные ногти. Я в восторге.

— Я подумала, что их цвет хорошо подходит к свитеру.

— Ты не ошиблась. Знаешь, когда ты появилась, я чуть не умер. А как насчет ногтей на руках? Того же цвета?

Он посмотрел на ее руки — исцарапанные, с короткими ногтями. Кольца и прочие украшения отсутствовали.

— Что это у тебя? — спросил он.

— В воскресенье рука застряла в трещине. Ногтям альпинизм противопоказан.

Он прильнул губами к ее руке и покрыл ее нежными поцелуями, каждый из которых будто проливал каплю бальзама ей на душу. Затем вновь выпрямился и заговорил официальным тоном:

— Марни Карстайрс... Кстати, как твое полное имя?

— Моурин, — смутилась она. — Так меня называла мать. Для остальных я всю жизнь Марни.

— «Марни» тебе идет гораздо больше. Не могу себе представить, висящую над пропастью Моурин.

— Над пропастью я скорее сейчас, — просто ответила она, опустив взгляд на его обнаженную грудь.

Веки у него задрожали.

— Да, я хочу провести завтрашний вечер с тобой. Конечно же, хочу. И я даже воздержусь от поцелуев, если ты потребуешь.

Он не лгал, он был словно страховкой при восхождении на вершину — ты можешь ею не воспользоваться, однако чувствуешь себя уверенно.

Марни положила руки ему на плечи и, потянувшись вверх, поцеловала его.

С голодным вздохом Кэл прижал ее к себе, руки его опускались все ниже по свитеру, прижимая ее бедра.

— Ты сводишь меня с ума, — тихо прошептал он. — Такого со мной еще не было, за всю мою жизнь. — Он помолчал и посмотрел в окно, на серую пелену тумана. — Я скажу тебе, должен сказать, Марни. Я любил Дженнифер. Она была доброй и милой, и я хотел, чтобы она всегда оставалась счастливой. Но время от времени мне приходилось уезжать. Путешествовать, подвергать жизнь опасности, выполнять работу, сопряженную с риском. И даже не зная, угрожает мне опасность или нет, Дженнифер выходила из себя, когда я отсутствовал. Она всегда хотела видеть меня рядом. Хотела знать, где я и чем занимаюсь. Она не понимала, что я задыхаюсь в повседневной рутине.

Марни слушала, затаив дыхание.

— Спасибо тебе. Спасибо, что рассказал, — произнесла она. — Кэл, тебе неприятно было видеть меня здесь, в доме Дженнифер, в субботу?

— Нет, конечно, нет! Более того, ее последним напутствием для меня было не оставаться вдовцом надолго. Но ты... ты перевернула мою жизнь, Марни. Если бы я только мог объяснить тебе, что я чувствовал, когда ты стояла посреди моей кухни или, когда проходила мимо моей спальни... Господи, я слов не могу найти! — Он провел рукой по волосам. — Я ни разу не говорил Дженнифер, как тяжело не иметь своего ребенка. Я не хотел, чтобы она страдала.

— В таком случае, с субботы я усвоила две вещи. Во-первых, я не хочу играть с тобой в прятки; во-вторых, ты можешь рассказывать мне все, что захочешь.

Кэл впился в нее глазами.