Эбби Грей - В этот раз – навсегда

– Мам, а можно, Эмили поедет сегодня со мной в школу? – спросил Джексон. – Она сядет на переднее сиденье вместе со мной, и я пристегну нас обоих.

– He-сегодня, – сказал ему Остин. – Мне не часто в этом семестре удастся отвозить Эмили в школу, потому что у меня рано начинаются занятия. Сегодня особенный день, и я намерен сам отвезти ее. Но если ты хочешь поехать с нами и если твоя мама не возражает, то милости просим.

Необъяснимый жуткий страх заполонил сердце Трейси. Прошлой ночью она сделала шаг, к новой жизни, которая будет отныне включать не только ее и Джексона, но и кого-то еще. В долю секунды она поняла, что, как бы она ни хотела поступить правильно и благородно, это будет самым сложным из всего, что она когда-либо делала. Ей отчаянно хотелось схватить Джексона за руку, усадить его в машину и ехать не останавливаясь, пока они не окажутся далеко-далеко и ей не придется делить его ни с кем и никогда.

– Что скажешь, Трейс? – Глаза Остина умоляли.

– Трейс? – переспросила Эмили. – Вас зовут Трейс? Меня тоже. Эмили Трейс Миллер. Все считают, что это смешное имя. А про ваше имя тоже так думают? – поинтересовалась она.

– Ну, вообще-то меня зовут Трейси, но твой папа всегда называл меня Трейс, – объяснила она, поколебавшись лишь секунду.

– О, так мой папа давно вас знает? – уточнила Эмили.

– Да, – просто ответила Трейси.

– А меня зовут Джексон Нельсон Уокер, это мое полное имя, – сообщил Джексон.

– Это потрясающе, – заявила Эмили. – Моего папу зовут Остин Нельсон Миллер. У меня имя твоей мамы, а у тебя – имя моего папы. Ну же, давай, Джексон, ты можешь сидеть посередине. Если, конечно, твоя мама не возражает.

Остин вопросительно приподнял одну бровь.

– О'кей, – приветливо отозвалась Трейси, хотя ей хотелось плакать. – Увидимся днем, малыш. Надеюсь, у вас с Эмили будет хороший день. До встречи в университете, Остин.

– Спасибо, мам. – Джексон крепко обнял ее и побежал вместе с Эмили к пикапу.

– Да, спасибо, Трейс, – сказал Остин.

Занятия продолжались все утро, и Трейси не успела ни с кем договориться, чтобы пойти вместе перекусить, поэтому купила сандвич с тунцовым салатом и диет-колу в магазинчике неподалеку. Вернувшись в офис, она развернула сандвич и открутила крышку с бутылки. Она ела ленч, сидя у окна, и смотрела, как студенты неторопливо бродят по городку, одновременно пытаясь разобраться в своих чувствах.

Любит ли она Остина? Трудный вопрос. Она любила Остина с того самого дня, как впервые встретила его, и думала, что полюбила навсегда. Но та любовь была разрушена. Она никогда не узнает, каким могло бы стать то чувство. Доверие и преданность, которые однажды связывали их, исчезли за одну ночь шесть лет назад, оставив только Джексона, как напоминание той любви.

Джексон – миниатюрная копия своего отца. Удивительно, что ассистентка преподавателя не бросилась к Остину через всю комнату и не сообщила, что знает, что Джексон – его сын, потому что он так похож на отца. Но он похож и на Трейси. Малыш мягкосердечен и добр, это се черты, так же как взрывной характер и быстрый ум.

– О чем задумалась? – мягко спросил Остин, глядя на нее из открытой двери между их офисами.

– Я думала, ты пойдешь на ленч с одной из этих хорошеньких молоденьких девчушек, которые смотрят тебе в рот, – не оборачиваясь, сказала она. – Или с одной из тех дамочек из детского сада, что пускали слюни вокруг тебя на вечеринке.

– Видишь ли, я предпочитаю рыжую мегеру, хозяйку этого офиса. Она была довольно мила сегодня утром, и я намеревался провести перерыв на ленч вместе с ней. У меня есть яблоко. Хочешь половину? – Он подтянул стул поближе к ней, откинулся на спинку и закинул ноги на подоконник.

– Нет, я ем тунцовый салат, – ответила она. – Как дети вели себя, хорошо?

– Конечно. На самом деле с одним легче, чем с двумя. Они развлекали друг друга. Она хотела бы посмотреть, есть ли у него такие же «Звездные войны», как у нее, а ему интересно, как выглядит кукла Барби, – засмеялся Остин. – Правда, он похож на меня, Трейс?

– Да, – сказала она. – Особенно в этих джинсах и сапогах. Он просил у меня серебряную пряжку для ремня на день рождения. С буквой Джей, – добавила она.

– Не будешь возражать, если я куплю ему такую? – спросил он. – То есть если ты планируешь сказать ему, что я его отец, до дня рождения.

– Кажется, события развиваются стремительно, – вздохнула она. – Ему будет шесть через неделю. Я думала, что подожду немного, чтобы провести с ним хотя бы еще один день, когда он только мой и я не должна делить его ни с кем. Но это эгоистично, да, Остин? Я хочу ему только хорошего.

– Трейс, давай подойдем к этому спокойно и неспешно. Если ты решила подождать и сказать после дня рождения, подожди. Но если не возражаешь, поужинаем вместе где-нибудь в день его рождения, и тогда мы с Эмили могли бы подарить ему эту пряжку.

– Это было бы здорово, – согласилась она. – Он просил Папу Джека купить ему пони. Не знаю, где отец собирается держать его. У него нет подходящего места, да мы и не можем приезжать туда так часто, чтобы Джексон мог кататься сколько захочется.

– Я сказал твоему отцу, что он мог бы держать пони в Том-Бине вместе с Мейбелл, и Джексон сможет приезжать туда, чтобы покататься. Конечно, если ты разрешишь. Ты можешь обсудить это с Джеком, когда будешь звонить ему сегодня.

– Откуда ты знаешь, что я собираюсь разговаривать сегодня с отцом? – с любопытством спросила она.

– Ну, он сказал, что еще не говорил тебе про пони. Ждал, когда внук сделает это вместо него. Если бы я был на твоем месте, я бы определенно взбесился. Конечно, ты обязательно позвонишь ему.

Трейси повернулась на стуле.

– О, так вы двое в сговоре? С тех пор, как ты поехал и все ему рассказал о нас?

Остин не смог сдержать своей сексуальной усмешки:

– Думаю, я нравлюсь твоему отцу, Трейс. Он сказал, что я, должно быть, отец Джексона. Он сам вычислил это давным-давно, но ты упрямо отказывалась сказать ему правду, хотя он был зол, как тысяча чертей. Он надеялся, что в один прекрасный день мы найдем друг друга, и, может быть, все наладится. – Его самодовольная улыбка стала еще шире, доводя ее до бешенства.

Трейси злилась. Она слишком долго была самостоятельной, чтобы чувствовать себя комфортно, когда ее отец и Остин так бесцеремонно влезают в ее жизнь. Она вовсе не была уверена, что ей нравится, когда они обсуждают ее дела у нее за спиной, и тон ее голоса ясно выдал ее раздражение:

– Разве все налаживается? Я как-то не уверена. Может, было бы лучше, если бы я не встречалась снова с тобой.

Остин внимательно посмотрел на нее и выпрямился. Он поставил стул туда, откуда взял, схватил ее за руку, притянул к себе и поцеловал. Его язык скользнул по ее губам, и она почувствовала вкус яблока.