Лэсс Смолл - Новогодняя ночь

Зачарованный, Джон отключился и прослушал часть ее обличительного монолога; когда же он очнулся от сладкого забытья, то услышал только:

– ... Это было не «первый раз», когда вы меня увидели. Мы иногда встречались с вами в течение двух последних лет. Просто-напросто вы меня не «видели». И, кажется, не помните, как тогда в Гальвестоне за партией бриджа вы покрыли козырем моего туза.

– Да я никогда не бил туза! – сказал Джон, снимая галстук и пряча его в карман пиджака. И, расстегивая рубашку, предположил: – Наверное, у меня были одни козыри.

– Вы не обращали на меня внимания. Пассия сидела за соседним столом с каким-то молодчиком, они смеялись, а вы не сводили с них глаз.

– Я никогда в жизни не стал бы крыть туза козырем. Моя приемная мать, Фелисия, учила меня играть в бридж, она его очень любит. Так вот она тысячу раз говорила мне: «Джон, никогда не бей туза козырем!» Единственное правило, которое я слышал от нее чаще, – это что нужно ходить в масть.

– Мне надо почистить зубы, – заявила Марго. – Это был чудесный Новый год. Большое вам спасибо.

– Не стоит благодарности. Надо же такое придумать! Я крыл туза козырной картой.

– Спокойной ночи.

– Ага.

Подойдя к дверям в ванную, Марго посмотрела назад. Джон стоял в пустом коридоре, задумчиво потирая плечо. Она отвернулась, подумав, что неплохо было бы ей потереть ему это плечо, заставляя его стонать от удовольствия.

Марго умылась и почистила зубы. Растеревшись теплым полотенцем, она почувствовала себя очень усталой. Единственным ее желанием было поскорее добраться до постели...

Надев фланелевую пижаму и накинув на плечи толстый халат, она подобрала свои вещи, сунула ноги в мягкие тапочки и вышла в холодный коридор. Она надеялась лечь до того, как окончательно закоченеет, и поспешила в свою комнату. И обнаружила растянувшегося на кровати Джона.

– Уже? – спросил тот, оторвав голову от подушки.

– Да. – Марго положила вещи в шкаф и решительно повернулась к нему. Он лежал на ее постели, не давая ей забраться быстрее под одеяло. Марго совсем замерзла.

– Ты выглядишь лет на двенадцать.

– Мне в два раза больше. Спокойной ночи, – сказала Марго, а сама вдруг подумала: «"Ты?" Неужели он сказал мне «ты»?»

– Я хочу получить поцелуй.

Ого! Она не могла запретить себе один поцелуй. Или два. Она слегка улыбнулась.

Джон встал и, решительно шагнув ей навстречу, крепко обнял ее. Марго застыла в его объятиях, чувствуя, как халат соскользнул с плеч и упал на пол. Джон прошептал:

– Как ты Чудесно пахнешь! Я рад, что ты не принимала душ.

– Откуда вы знаете? – Она упорно говорила «вы».

– У тебя сухие волосы.

– Да, иначе они превратились бы в сосульки.

– Я мог бы согреть тебя.

Марго ничего не ответила.

– Я только побуду грелкой для холодной постели. – Он сел на кровать, стягивая одеяло в сторону. Его ботинки уже стояли рядом на полу.

Марго закрыла глаза, не в силах противиться искушению.

– Этого нельзя делать, – прошептала она.

– Я не понимаю, чего ты боишься. Единственное, о чем я забочусь, – это как бы ты не умерла здесь от холода. Кто же думал, что именно сегодня ночью начнется этот ураган?

– Он начался в обычное время.

Джон наконец расправил простыню и забрался под одеяло. Лежа на боку, он с интересом наблюдал за Марго.

– Я здесь, чтобы согреть тебя. Глупо мерзнуть, стоя посреди комнаты! Иди лучше сюда.

– Я не очень уверена в том, что вы не такой же, как Клинт. Сначала вы заманиваете меня в постель, притворившись грелкой, а что будет потом?

– Все, что пожелаешь.

Марго терпеливо вздохнула.

– Думаю, что тревога, которую ты все еще ощущаешь, – мягко проговорил Джон, – осталась от встречи с Клинтом.

– Нет, это по вашей вине.

– Ну хорошо, иди сюда, и я помогу избавиться от нее.

Марго в ответ только рассмеялась.

– Здесь стало совсем тепло, забирайся ко мне. – Он приподнял одеяло. – Скорее!

И тогда она взяла и залезла прямиком к нему под одеяло. Не раздумывая. А Джон оказался чрезвычайно горячим, даже лучше, чем грелка, лучше любого обогревателя.

Он обнял ее и прижал к себе. Его дыхание обжигало. Джон просунул свою горячую ногу между ее холодных, дрожащих коленей, еще больше согревая Марго и заставляя чуть заметно стонать от наслаждения. Тогда он поцеловал ее.

Его губы тыкались, целуя, ей в лицо: в глаза, лоб, нос, – пока она, сдаваясь, не встретила их своими, и тогда их губы слились в жарком, жгущем замерзшие уста Марго поцелуе. Джон так впился в нее, что казалось, он сейчас ее съест, – даже издавал чмокающие, смакующие звуки. Марго была в восторге.

С усилием отрываясь от его поцелуев, она отвернулась и почти беззвучно произнесла только:

– Спокойной ночи.

На что Джон рассмеялся тем роковым, соблазняющим смехом.

Услышав его смех, Марго спросила:

– Значит, ты не оставишь меня в покое? – и заметила, что тоже перешла на «ты».

Его дыхание участилось.

– Я надеюсь, что так и будет.

– Послушай, Джон, ты не должен находиться здесь. Иди вниз, в свою комнату. К себе в кровать.

– И оставить тебя одну! Нет, ни в коем случае. Я твой защитник.

– А от тебя кто меня защитит? – спросила она осторожно.

Джон на мгновение замер. Затем, откинув голову назад, чтобы хорошо ее видеть, спросил дрогнувшим голосом:

– Так ты совсем меня не хочешь?

– Я знаю тебя очень хорошо. Давно знаю. Но ты, Джон, ты совсем ничего про меня не знаешь. Ты никогда не замечал меня раньше, до той встречи у меня на крыльце. По-настоящему ты познакомился со мной только прошлой ночью.

– Значит, тебя беспокоит, что я не обращал на тебя раньше внимания? Так? И это все?

– Нет. Но я хочу, чтобы ты был уверен в себе перед тем, как соберешься заводить со мной серьезные отношения. Меня может ранить твое безразличие. Не хотелось бы, чтобы наши отношения развивались так быстро.

– Умеешь держать себя в руках.

– Секс, конечно, важен. Но мне не нужен один секс, это слишком просто. Отдаваясь тебе, я хочу быть уверена, что это ради любви, а не ради удовлетворения.

– Когда же...

– Понятное дело, я хочу соблазнить тебя. Но нужно, чтобы и ты по-настоящему хотел.

– Черт! Я хочу тебя так, как никакой другой мужчина не может хотеть женщину.

– Ты хочешь секса, я же – любви.

– Да уж. Если захочешь, ты любого загонишь в тупик.

– Я ничего такого не делала.

– А платье?

– Боже мой! В этом платье нет ничего особенного. Платье вполне приличное. – Марго вылезла из постели и достала его из шкафа. Она аккуратно встряхнула его, разгладила и посмотрела на Джона хмуро. – Видишь? – она приложила платье к груди и, расправив во всю длину, прижала нижний край к бедру. – Видишь, с ним все в порядке.