Шерри Крейн - Мой единственный

Ли закрыла глаза. Она уже видела их, распростертых на песке и страстно целующихся. Ли вздохнула.

— Держу пари, ты отличный писатель. Я даже чувствую песок между пальцами от твоего рассказа. Я давно хотела поинтересоваться: почему у тебя на ягодице сделана татуировка в виде розы?

— Я думал, ты не заметила. А почему у тебя такой нет? — ответил Макс вопросом на вопрос.

— Потому что мои ягодицы и без татуировок очень красивые. Твою бывшую девушку звали Розой?

— Ты можешь представить меня с девушкой по имени Роза? — Макс постарался изобразить на лице шок, смешанный с удивлением.

— Я могу представить тебя с любой особой в юбке. Или что там она носит, — ответила Ли. — Ты не ответил на мой вопрос.

— А что ты спросила?

— Почему у тебя татуировка в виде розы?

— Если я отвечу на твой вопрос, ты ответишь на мой?

— Возможно. Если получу прямой ответ.

— Хорошо. — Макс снова потянулся через стол и взял Ли за руку, лаская пальцами ее ладонь. — Еще два года назад я следовал определенным правилам, получил ученую степень, старался поступать так, как нужно, и не обращал внимания на свое желание писать, потому что оно не принесло бы мне никакой прибыли. Я тогда зарабатывал большие деньги и возненавидел свою жизнь. Когда я все-таки выкроил время, для того чтобы писать, мои мозги напоминали кашу. По какой-то причине, после того как я здорово набрался на вечеринке в честь моего тридцатилетия, я решил, что раз уж мне суждено быть рабом, то пусть я и буду заклеймен как раб того, что люблю больше всего в жизни. Я отправился в местный район красных фонарей и сделал татуировку. Пребывая в пьяном ступоре, я связал воедино произведение Теннесси Уильямса «Татуированная роза» с изображением цветка, который мне показал художник. Он убедил меня, что роза будет самым подходящим знаком для начинающего писателя. — Макс замолчал. — На следующий день, когда я протрезвел и понял, что смерть от самого страшного похмелья в моей жизни мне не грозит, я сел на самолет до Нью-Йорка.

— И… — подсказала Ли, сжимая руку Макса.

— И мне было больно сидеть. А потом я понял, что писателям не по карману жить в Нью-Йорке и нанялся в команду на яхту, направляющуюся в Ки-Уэст[2]. Я остался там. Пил и писал и наконец отправился на Ямайку. Там встретил владельцев твоего дома, и они предложили мне квартиру. Остальное ты знаешь. — Макс вновь замолчал.

— И почему я решила, что здесь может быть какая-то более захватывающая история?

— Ничего существенного. Важно то, кем я являюсь сейчас. Готова к моему вопросу?

Ли отрицательно покачала головой:

— Я не хочу отвечать ни на какие вопросы. Я хочу прогуляться, а потом пойти домой и лечь с тобой в постель. И еще я хочу снова увидеть твою татуировку. Теперь, когда я знаю ее историю.

Макс рассмеялся.

— Женщина, которая знает, чего хочет. — Макс подозвал официанта, чтобы расплатиться.

Когда они подошли к дому, Макс наклонился и поцеловал Ли.

— Ко мне или к тебе?

Ли не стала делать вид, что не поняла вопроса.

— Ко мне.

Макс снова быстро поцеловал ее и открыл дверь.

— Мне нужно забежать к себе на минуту, — проговорил он. — Не начинай без меня.

— Макс, у меня в ванной комнате есть целая коробка презервативов.

Он взял руки Ли в свои.

— В ванной комнате? Мне всегда казалось, что в кровати гораздо удобнее, но если ты хочешь в ванной…

Ли, шутя, ударила Макса по животу.

— Знаешь, их можно отнести куда угодно. У меня нет ящика в прикроватном столике. Кроме того, коробка не подходит по цвету к убранству моей спальни. А теперь, может, ты замолчишь и поцелуешь меня?

— Ты такая наглая и откровенная. Должно быть, особенность представителей делового мира. — Макс прижал Ли к себе и поцеловал. — Ты такая сексуальная, Ли. Чтобы захотеть тебя, мне достаточно всего лишь прикоснуться к тебе. Хочешь, отнесу тебя наверх на руках?

— Нет. Боюсь, ты потянешь какие-нибудь жизненно важные мышцы. Может, лучше просто поднимемся наверх вместе?

Останавливаясь на каждой ступеньке, чтобы поцеловаться, Ли и Макс наконец оказались в спальне.

— Никогда не думала, что подниматься вверх по ступенькам так здорово, — произнесла женщина.

— У нас обоих такое тяжелое дыхание, а мы ведь даже не бежали. Нужно будет потренироваться.

— Пойду приму душ.

К тому времени как Макс вернулся в спальню с коробкой в руках, Ли разобрала постель и сняла с себя все, кроме черных шелковых трусиков. Она сидела, опершись спиной о подушки.

Макс опустился на постель рядом с Ли и взял ее лицо в руки.

— Ты хотя бы понимаешь, какая ты восхитительная любовница?

Ли обольстительно улыбнулась:

— Нет. Покажи мне себя. Начни с прелестной маленькой татуировки на твоей прелестной маленькой ягодице.

Макс рассмеялся, сбросил с себя остатки одежды и повернулся к Ли спиной, чтобы она смогла увидеть татуировку.

Должно быть, ночью Макс укрыл их обоих простыней, но Ли заметила это только утром. Солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы, слепил ей глаза. В голове Ли стучало, а к горлу подкатывала тошнота.

— У меня похмелье, — удивленно протянула Ли.

— Вовсе не обязательно так кричать, — проворчал Макс, протирая глаза. — Не могла бы ты что-нибудь сделать со светом? Он меня ослепляет.

Ли поцеловала обнаженное плечо Макса.

— Мне кажется, ты сам должен встать, сварить кофе и принести мне аспирин.

— Кажется, я не вынесу даже звона монеты. Может, Роки принесет нам кофе и аспирин?

Рядом с кроватью раздался стук, и Роки положил свою большую голову на живот Макса. Макс подскочил и сморщился.

— Он что, был здесь с нами всю ночь?

— Нет. По крайней мере я так не думаю. — Ли наклонилась, чтобы потрепать пса по голове. — Он пришел сюда под утро.

— Иди, Роки, свари нам кофе, — шутливо скомандовал Макс.

Пес не двинулся с места.

Макс снова открыл глаза.

— Так что, меня выбрали для такой важной миссии?

Ли снова поцеловала Макса в плечо.

— Да. И сок тоже принеси. Мне кажется, что витамин С поможет справиться с похмельем. А еще я приму аспирин.

Макс потянулся за своими шортами, валяющимися на полу.

— Проклятый пес спал на моей одежде. Теперь вся она покрыта собачьей шерстью.

— Нужно было ее повесить.

Макс сел на край кровати и, нахмурясь, посмотрел на Ли:

— Насколько я помню, кое-кто немедленно захотел увидеть мою татуировку.

— Мог бы повесить свою одежду после.

— После у меня уже не оставалось сил.

Макс наклонился и поцеловал Ли.