Алекс Стрейн - Прикосновение любви

– Лео, ты не видел Терезу? Как она себя чувствует? Может, мне самой приготовить ланч?

– Сейчас пойду спрошу, как она себя чувствует. – Лео отправился на поиски Терезы. Через открытую дверь Мари слышала, как он несколько раз окликнул ее. – Господи Боже! – вдруг раздался его крик.

Мари бросилась туда и увидела лежащую на полу скорчившуюся Терезу.

– О Боже, Тереза, что с вами? Что у вас болит? Вы можете подняться?

– Подожди, слишком много вопросов, – отстранил ее Лео и наклонился над Терезой.

– Нужно встать с пола, Тереза, я вам помогу.

Он начал осторожно поднимать пожилую женщину, и Тереза стала понемногу вставать, но вдруг, вскрикнув, опять согнулась от боли, прижав руки к животу.

– Похоже на аппендицит, – прокомментировал Лео. – Нужно срочно отвезти ее в больницу.

Он кое-как подхватил стонущую Терезу и понес к машине. Мари по мере сил помогала ему. Глядя на бледное лицо Терезы, она вдруг испытала какое-то отчаяние. Она и не подозревала, как сильно привязалась к пожилой женщине, и теперь ее мучил страх за Терезу. Мари проводила уносившийся автомобиль взглядом, потом поежилась и направилась к Нику. Мальчик ждал ее на кухне.

– Что случилось? – растерянно проговорил он. – Куда Лео повез Терезу?

– Она заболела, и Лео повез ее к врачу.

– С ней будет все в порядке?

Мари присела перед ним и увидела, как дрожит нижняя губа мальчика. Она ласково улыбнулась ему.

– Конечно. Тереза обязательно поправится. А ты сейчас должен поесть, а то Тереза может расстроиться.

Мари накормила Ника, убрала со стола и вымыла посуду. Они играли с мальчиком в комнате, и Мари напряженно ждала появления Лео. Когда Лео вернулся, вид его был мрачен.

– Терезу оставили в больнице. Есть подозрение на аппендицит. У нее сильные боли, и ей дали успокаивающее и обезболивающее. Врач «неотложки» сказал, что ее осмотрит хирург и нам позвонят.

– А зачем успокаивающее?

– Тереза в страшном смятении, что оставила дом без присмотра. Она первый раз попала в больницу. Она успокоилась лишь после того, как я пообещал, что ты останешься ночевать.

– Весьма опрометчивое обещание. Неужели ты думаешь, что я останусь в этом доме ночевать? Я уйду после того, как уложу Ника, а завтра появлюсь очень рано, чтобы собрать его в школу. У тебя не будет никаких проблем…

Лео еще больше помрачнел.

– Что-то не так?

– Видишь ли, мне сегодня просто необходимо уехать: это очень важное поручение мистера Донована, а оставить Ника одного в доме…

– Почему одного, а его дядя?.. – Для нее было совершенно очевидно, что Мэтт и пальцем не пошевельнет, если мальчику что-то понадобится.

Но Лео, казалось, не понял, почему она так резко замолчала.

– Его сегодня не будет дома, он уехал по делам.

– Так, значит, он ничего не знает о том, что случилось с Терезой? Лео, может, мне стоит взять Ника к себе домой на эту ночь? – Она чуть не прикусила себе язык за этот вопрос, вспомнив, с чего началась вся эта история. Об этом же и говорил выразительный взгляд Лео. Мари не стала больше развивать эту тему, а тяжело вздохнула, уже понимая неизбежность следующего решения, но из последних сил пытаясь придумать хоть какую-то причину для отказа.

– Неужели ничего нельзя сделать и отложить твою поездку на другой день?

– Нет. Ты же знаешь, если бы я мог…

– Хорошо, я останусь. Не представляю, как прореагирует Донован, узнав, что я почти перебралась к нему жить.

– Я думаю, он не был бы против этого решения.

– Твоими бы устами мед пить.

Весь день Мари провела в подвешенном состоянии. Она переживала за Терезу, ей не хотелось оставаться в доме Донована, хотя она и понимала необходимость данного шага, а еще в ней зрело странное понимание, что в ее жизни грядут перемены. Она не могла понять, откуда пришло это убеждение. Это было некое предчувствие, сработавшая интуиция или еще Бог знает что.

Позвонили из больницы и сообщили, что боли у Терезы прекратились и сейчас проводятся необходимые исследования, чтобы понять, отчего был такой сильный приступ. Мари поблагодарила звонившую медсестру. Лео исчез после трех часов, и они с Ником остались одни в пустом доме. Вечер наступил неожиданно быстро. У Ника не было настроения играть, и все оставшееся время они посвятили чтению.

– Тереза всегда приносила мне на ночь теплого молока, – сообщил Ник Мари, когда она укладывала его спать.

– Что ж, хорошо, я сейчас принесу.

Огромный пустой дом вызывал в ней чувство подавленности. То ли дело ее квартирка. Места там мало, но какой уютной и безопасной она кажется по сравнению с этой темной громадиной… Мари пришла на кухню. Оперевшись о стойку, она стояла в задумчивости. Потом налила подогретое молоко в стакан, повернулась, чтобы уйти, да так и замерла – прямо перед ней стоял человек. Хриплый крик застрял где-то в глубине груди, а сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. И лишь через несколько секунд она поняла, что это Мэтт.

– Что ты здесь делаешь так поздно? – спросил он.

Пока Мари приходила в себя от неожиданного появления Донована, Мэтт внимательно рассматривал ее. Его взгляд медленно скользнул по ее распущенным волосам, по свободной рубашке, выпущенной поверх джинсов, руке, невольно прижатой к груди, и возвратился на ее лицо.

– Ваше появление напугало меня, – сообщила она ему вместе со вздохом облегчения, вырвавшимся из груди.

– Ты ожидала появления кого-то другого? – Его правая бровь приподнялась, выражая легкое недоумение.

– Я никого не ждала. А вас я приняла за грабителя, проникшего в дом.

– Грабителя?

Реакцией на перенесенный страх стало раздражение, помимо воли охватившее ее.

– Конечно, что еще я могла подумать? Лео сказал, что вы сегодня в деловой поездке и приедете только завтра.

– А где он?

– Кто?

– Лео.

Мари почувствовала, что от этого разговора у нее голова идет кругом. Сегодняшний вечер вполне достойное продолжение ужасного дня.

– Лео сказал, что ему совершенно необходимо уехать по вашему поручению. Тереза заболела, – голос ее начал дрожать, – Лео еще днем увез ее в больницу, и я… мне пришлось остаться, потому что Ник… Я не могла оставить его одного в доме и не могла взять с собой…

Все новости Мэтт воспринял достойно – на его лице не дрогнул ни единый мускул. Чего нельзя было сказать о Мари, до сознания которой дошел вполне очевидный факт: они с Мэттом одни в этом большом доме… Неожиданно она почувствовала себя настолько уязвимой, что ей захотелось прошмыгнуть под его рукой и запереться в первой попавшейся комнате. И пусть думает что хочет! Она с трудом сдержала этот порыв, оставшись стоять на месте и изо всех сил сжимая в руке стакан.