Розалинд Бретт - И никаких сожалений

Он вынул из кармана брюк зажигалку, прикурил сигарету и через минуту выпустил изо рта струйку серебристого дыма.

— Тебе не терпится увидеть, как я уезжаю, разве не так? — сказал Росс.

Клэр пошатнулась от этих слов. О боже, еще никогда в жизни она не чувствовала себя так плохо!

— Пожалуйста, Росс, иди. — Ее голос был резким и грубым.

Он повернулся и пошел, оставив за собой облачко сигаретного дыма.

— Ладно, если ты не хочешь меня немного проводить, я уезжаю, — сказал он, залезая в джип. — Ты позаботишься о доме и плантациях?

Она кивнула.

— Тогда до встречи. — Росс включил зажигание и в последний раз взглянул на Клэр. В его пепельно-серых глазах горели неприятные искорки из смеси злости и недоумения.

— Пока, — отозвалась Клэр, глядя вслед отъезжающему автомобилю. Вскоре джип выехал на дорогу и, набрав скорость, скрылся из виду, подняв за собой облако рыжей пыли.

Беспокойство из-за того, что он мог коснуться ее руки и понять, что у нее температура, прошло. Клэр чувствовала лишь огорчение. Росс определенно на нее обиделся, а она не могла оправдаться перед ним.

Она неспешным шагом вернулась в гостиную, выключила свет и побрела в спальню. Около самой двери ее голова резко закружилась, и Клэр начала медленно оседать на пол, но вовремя вцепилась в ручку двери и с трудом поднялась на ноги. Войдя в комнату, она, не переодеваясь, плюхнулась на кровать и моментально заснула.

Следующие три дня Клэр почти не вставала с постели: ее тело трясло в лихорадке, а мозг порождал больные фантазии. В надежде окончательно выздороветь до возвращения Росса, она принимала огромные дозы лекарств, не заботясь о возможных побочных эффектах. На четвертый день температура спала, но Клэр была еще слишком слабой, чтобы ходить. На пятый день она вышла вечером на веранду и просидела в кресле пару часов, а на шестой смогла, проснувшись, выйти к завтраку. Но чувствовала она себя все еще неважно, сказывались последствия перенесенной лихорадки и передозировки лекарств. Зато голова прояснилась, и Клэр могла связно мыслить.

Вот только мысли ей в голову приходили не столь приятные. Клэр все не могла забыть обиду, нанесенную Россу. Она вспомнила, какой он бросил на нее взгляд, прежде чем сесть в машину. В его глазах Клэр прочла ярость… холодную и спокойную ярость. У Росса это было самым опасным состоянием.

Она тяжело вздохнула и устроилась поудобнее на диване, прижав к груди единственного оставшегося в живых щенка Эдвины. Перед отъездом Россу пришлось убить остальных щенков. Очевидно, он решил, что именно из-за этого Клэр и разозлилась на него. Конечно, она сильно расстроилась и несколько дней пребывала в подавленном состоянии, но одновременно понимала необходимость избавить слабых, больных щенков от страданий.

Клэр погладила щеночка по мягкой, пушистой шерстке и ласково улыбнулась, услышав, как он зафырчал от удовольствия. Этот малыш оказался самым крепким и здоровым из всего помета. Придется назвать этого крохотного парнишку Счастливчиком, сказал тогда Росс с неизменной ухмылкой на губах. Иногда, когда он бывал в хорошем настроении, в нем просыпались зачатки нежности, неожиданные для столь сурового и жесткого человека. Но как только Клэр предпринимала попытку докопаться до потаенных глубин его сердца (в которых, несомненно, было место и для любви), Росс забирался в свой панцирь, скованный из грубости. Он всегда находил самый верный способ вывести Клэр из себя.

Но иногда она чувствовала себя рядом с ним по-настоящему счастливой. Например, в ту незабываемую ночную прогулку по тропическому лесу, когда Росс крепко прижал ее к себе в дружеском объятии. Или когда они долго смеялись и смотрели друг другу в глаза после удачной шутки.

Она уже отчаялась достучаться до его сердца. Росс Сам распахнет его для Клэр, когда наконец полюбит ее.

На следующий день она уже была полна сил и энергии и, чтобы чем-то себя занять, решила перебрать одежду мужа. Возможно, какие-то вещи требовалось зашить или постирать. К тому же в ткани часто заводились личинки жуков, мелких бабочек и других насекомых.

Она вошла в его спальню и сразу почувствовала запах табачного дыма. Клэр открыла шкаф, где Росс хранил верхнюю одежду: брюки, пиджаки, рубашки и белый смокинг. Она вынимала одну вещь за другой, тщательно осматривала и складывала на кровать. Когда она встряхнула смокинг, из его кармана выпал кусок белоснежной материи и мягко, подобно ночному мотыльку, опустился на пол. Клэр наклонилась, чтобы его поднять, попутно вспоминая, что смокинг был на Россе во время их ссоры после ужина с миссионерами. До этого он надевал его лишь раз, на прощальной вечеринке в Онитсло… Ее пальцы коснулись нежнейшего шелка. Носовой платок… с отпечатком кроваво-красной помады и вышитыми в углу серебристыми нитями инициалами «П. X.».

Пэтси Хэрриман! Росс провожал ее домой после окончания вечеринки у Маклинов. Воображение Клэр сразу нарисовало картину, как Росс вытирает с лица и шеи этим самым платком следы кроваво-красной помады, оставленные губами Пэтси. А затем случайно кладет платок к себе в карман и напрочь забывает о нем.

Клэр ощутила резкий всплеск негодования, хотя понимала, что это бесполезно. Из рассказа миссис Маклин она узнала, что Росс познакомился с Пэтси еще во время первого посещения Онитсло. И разве Клэр не заметила еще в Англии, что он притягивает к себе взгляды женщин, как магнит железо?

Она сложила шелковый платок пополам и засунула обратно в карман белого смокинга. Ей резко расхотелось возиться с вещами мужа, и она повесила одежду в шкаф.

Выходя из комнаты, Клэр столкнулась с поджидающим ее Марком. Он сообщил, что по реке прибыл мистер Картер. Он причалил к их пристани и теперь направлялся в дом. Клэр сразу оживилась. Первый случайный гость после шести месяцев затишья, и он решил зайти именно тогда, когда Росс был в отъезде!

Глава 5

Когда Дон Картер наконец добрался до дома, Клэр была готова предложить ему кофе и вкусный обед. Неизвестный гость оказался худощавым юношей среднего роста, с копной неухоженных платиновых волос, ямочкой на подбородке и глазами чистейшей небесной голубизны — все это указывало на то, что в его жилах текла английская кровь.

— Так вы и есть миссис Брэннан? — первым делом спросил он, стоя в дверном проеме гостиной с зажатым в руке тропическим шлемом. Верхняя пуговица запыленного пиджака была расстегнута, а на его весьма привлекательном лице играла изумленная улыбка, полная неподдельного восторга.

Клэр поприветствовала гостя самой очаровательной улыбкой.