Пенси Вейн - Медальон с бирюзой

— Он тогда уже стал директором фирмы, но сам принял меня и разговаривал со мной так, словно я что-то из себя представляю. Это его обаяние… его не передать словами. Он сказал, что очень рад иметь такого сотрудника. Я была на седьмом небе от счастья.

Бетти вспомнила, как накануне первого рабочего дня не спала всю ночь, словно ее ожидало первое свидание. Она и шла каждый день на работу, как на свидание.

— Не только я, все сотрудники его просто обожали. А он держался со всеми на равных, как хороший товарищ, всегда расспрашивал о родных, о здоровье…

Но неужели за этим блестящим фасадом скрывался трус и ничтожество? Или это другая крайность, в которую она готова удариться? А может быть, раньше она просто закрывала глаза на некоторые черты Кевина? Когда Мей Роуз собиралась уходить в декрет, Кевин уговорил ее написать заявление об увольнении. Мей не хотела уходить, но написала, словно под гипнозом. Кевин сумел убедить ее, что так будет лучше для нее. А на ее место потом взял племянницу одного из учредителей.

— Я понял, — произнес Джек, глядя на нее все так же без тени улыбки. — Финансовый гений, супермен и свой парень в одном флаконе. Продолжай.

— Я работала в секретариате, и он часто заходил туда. Он приносил конфеты, цветы девчонкам, просто так, даже без всякого повода. А когда у кого-то был день рождения, обязательно дарил что-нибудь. Когда он заходил, у меня перехватывало дыхание. А он всегда находил для меня несколько ободряющих слов и никогда не упрекал за ошибки.

Кевин тогда казался ей богом, сходящим с Олимпа к простым смертным. Вскоре Бетти поняла, что страстно влюблена в своего шефа. Влюблена впервые в жизни.

— Мне сказали, что он не слишком счастлив в браке и не живет вместе с женой. Как я ругала про себя его жену! Она представлялась мне ничтожной женщиной, не сумевшей оценить такого прекрасного человека. — Бетти усмехнулась. — Но я даже не смела представить, что он обратит на меня внимание. Многие женщины мечтали об этом. Но он был одинаково мил со всеми…

— У тебя щеки пылают, наверное, поднимается температура, — сказал Джек. — Хорошо бы принять аспирин.

— Нет, со мной все в порядке, — быстро уверила его Бетти. Щеки ее пылали вовсе не от температуры, а от воспоминаний. Теперь ей хотелось говорить.

Да, она не смела и мечтать, что Кевин обратит внимание на нее, но воображение удержать было невозможно…

— И вдруг произошло чудо! Однажды я шла пешком после рабочего дня, и вдруг рядом затормозил автомобиль. Серебристый «ягуар». Он предложил подвезти меня до дому. У него квартира на Рассел-Сквер, это по направлению к Муррей Гроув, где я живу, но я побывала в ней уже потом, когда мы…

— В общем, вы стали встречаться? — подсказал Джек.

Роль, которую приходилось играть, ему совершенно не нравилась. Но он понимал, что Бетти должна высказаться.

— Он несколько раз подвозил меня до дома, а потом пригласил в ресторан, — сказала Бетти, глядя куда-то в окно. — В «Палас»…

Она тогда очень растерялась. Ей нечего было надеть в такое шикарное место. Единственное вечернее платье показалось ей вышедшим из моды, тем более что спереди обнаружилось пятно от шампанского. Кевин должен был заехать за ней через полчаса, а Бетти в отчаянии сидела на краю ванной, держа в руках злополучное платье и проливая слезы.

Когда он приехал и застал ее в таком виде, и вытянул из нее причину ее слез, то сказал только одно:

— Едем.

Кевин привез ее в «Харродс» и сразу повел на второй этаж в отдел элегантных платьев. Подвел к манекену, на котором красовалось шелковое голубое платье длиной до щиколоток, с прямой юбкой, с изящными кружевами спереди — стилизованное под двадцатые годы.

— Это платье просто создано для тебя, — сказал он. — Я вчера случайно на него наткнулся. Позволь мне сделать тебе подарок.

Она позволила. Это была огромная ошибка.

— После ресторана он довез меня до дома и… остался. Тогда мне хотелось этого больше всего на свете, — выговорила она вызывающе, глядя Джеку в глаза. — А потом он оставался почти каждую ночь.

— А на работе знали о ваших отношениях? — непроизвольно вырвалось у Джека.

— Нет! Кевин… — Она смутилась, но тут же снова приняла уверенный вид, словно ей все равно, что о ней подумают. — Да, его так звали. Кевин не хотел, чтобы о наших отношениях сплетничали. На работе мы делали вид, что между нами ничего нет. Когда мы куда-то ходили вдвоем, я думаю, что он выбирал такие места, где нас не мог бы встретить никто из его знакомых.

В то время Бетти не ходила, а летала по воздуху. Ее не покидало ощущение огромного счастья. На нее, обычную девчонку, обратил внимание такой человек! А когда Кевин сказал, что хочет, чтобы она стала его женой, она едва не потеряла сознание.

— Он говорил, что хочет, чтобы мы поженились. Как только разведется с женой. И тогда он познакомит меня со всеми своими друзьями уже как невесту. — Бетти сжала руки. — Но до этого он не хотел, чтобы о нашем романе узнали в фирме, и я уволилась. Я сама, он не уговаривал меня. И я жила не на его деньги, у меня были свои. Я тратила их потихоньку, сама платила за квартиру.

Потом он сказал, что развод затягивается, его жена не согласна с какими-то пунктами. Он тогда взял отпуск, и мы решили провести его в Париже. За это время развод должен был быть оформлен, и мы стали бы готовиться к свадьбе…

В Париже они с Кевином поселились в старинной гостинице на Монмартре. Бетти жадно хотелось увидеть все достопримечательности Парижа. Но Кевин был здесь уже десятки раз и предпочитал не выходить из отеля. По правде сказать, ему хотелось лишь одного — лежать весь день в постели вместе с Бетти, разве что вечером спуститься вниз в кафе и легко поужинать. Обеды он заказывал прямо в номер. Им приносили омара, перепелку в белом соусе, икру, устриц, шампанское и голубику со сливками. Кевин не жалел денег!

Когда миновали первые дни, и восторги и страсти слегка поутихли, они по его настоянию объехали дорогие бутики и приобрели для Бетти шикарный гардероб. Выбирал платья сам Кевин, и она соглашалась с его выбором. Кевин выбирал для нее туалеты приглушенных тонов — он считал, что пастельные оттенки выгоднее подчеркивают ее свежую красоту, хотя сама Бетти предпочитала яркие цвета. Несколько дней Бетти смотрела на Эйфелеву башню, Лувр и Нотр-Дам только из окна такси.

— Теперь я ненавижу Париж, — глухо проговорила Бетти, глядя невидящим взглядом в окно, за которым бушевала метель. — Мы провели там двадцать пять дней.

Однажды ей все-таки удалось уговорить Кевина, и они отправились гулять. Было тепло, и Бетти надела белое платье с вышивкой, облегавшее ее стройную фигурку, и встречные мужчины оглядывались на нее. Кевина это раздражало, а Бетти легкомысленно смеялась. Но она не могла перестать смотреть на Кевина снизу вверх и в глубине души не верила, что назовет его своим мужем. Наверное, это было предчувствие.