Из Сибири, с любовью - Лана Норд

Мы остаёмся наедине. Сказать ничего не могу, боюсь расплакаться, в горле ком, а я не хочу, чтобы он запомнил меня плаксой. Еле сдерживая чувства, рвущиеся наружу, холодно киваю ему:

— Ну пока, Макар!

— Прощай, Вика, будь счастлива, — следует быстрый ответ.

— Буду!

Отворачиваюсь и залезаю в вертолёт к отцу.

Мы взлетаем.

Я уговариваю себя не смотреть в окно, но в конце концов не сдерживаюсь и выглядываю, стараясь взглядом найти Макара. Вижу его, медленно идущего по бесконечным снежным равнинам. С высоты птичьего полёта он кажется таким маленьким и очень одиноким.

Давно сдерживаемые слёзы всё-таки вырываются наружу. Я отворачиваюсь от окна, хлюпаю носом и натыкаюсь на внимательный взгляд отца. Повинуясь внезапному порыву, прижимаюсь к его плечу и даю волю чувствам на полную катушку. Он обнимает меня и осторожно гладит по спине. А я захожусь в рыданиях, и даже не до конца понимаю, что на меня нашло. Так как сегодня, я не плакала никогда в жизни.

— Тише, тише, — ласково шепчет отец, — ну что ты так убиваешься, малышка? Теперь всё будет хорошо, всё наладится.

Но его слова меня не успокаивают. В моей жизни всё безвозвратно поменялось и уже никогда не будет так, как прежде. В свою старую жизнь я возвращаюсь обновлённой, повзрослевшей, помудревшей.

И с вдребезги разбитым сердцем!

Глава 20

В Москву мы прилетаем, когда на город уже опускается вечер. Смотрю в окно на многочисленные огни зданий и не чувствую ни радости, ни счастья. Как будто все эмоции остались там, с ним...

Слёзы тоже иссякли. Я ощущаю себя пустой оболочкой без наполнения.

Мы благополучно приземляемся, и отец сразу же везёт меня в отчий дом. Не успеваю вылезти из машины, как оказываюсь в ласковых материнских объятиях.

— Викуся, миленькая моя, — плачет мама и безостановочно меня целует, — как же ты нас напугала! Я всегда говорила тебе, чтобы ты не летала на этих крылатых монстрах. Подумать только, из-за них я чуть не лишилась единственной дочери.

Я вытираю мамины слёзы, и мы заходим в дом. Мне навстречу выбегает шерстяной комок безудержной энергии.

— Белочка, — восклицаю я, беру её на руки и прижимаю к себе. Мне очень не хватало моей собачки.

В столовой накрыт шикарный стол с огромным разнообразием деликатесов, которые я раньше так любила. Но теперь равнодушно смотрю на всё это великолепие, и мне ничего не хочется. Вспоминаю про ароматную вяленую оленину, и рот наполняется слюной. Тем не менее сажусь за стол, чтобы не обидеть маму. Не особо разбираясь, кладу себе что-то на тарелку и лениво ковыряю вилкой — аппетита нет совсем.

— Дорогая, — расспрашивает меня мама, — расскажи поподробнее, как всё произошло? Как тебе удалось выжить в таких тяжёлых условиях?

Я молчу. Потому что боюсь выдать себя случайным блеском глаз или дрогнувшим голосом, когда буду рассказывать о Макаре. Мама всегда очень тонко чувствует моё настроение. Меня опережает отец.

— Ну, без спасателя там не обошлось, — шутит он и подмигивает мне, — симпатичный парень.

Я не поддерживаю его веселья и сижу, уставившись в тарелку. Я не видела Макара только несколько часов, а уже успела соскучиться.

Мама, почуяв неладное, внимательно смотрит на меня.

— Там был какой-то мужчина? — настороженно спрашивает она. — Откуда он там взялся? Вика, он не причинил тебе никакого вреда? — в голосе мамы слышатся нотки тревоги за меня.

— Что ты такое говоришь, мам, конечно нет, — видимо, я отвечаю чересчур поспешно, потому что мама ещё пристальнее начинает меня разглядывать.

Почему-то мне необходимо сейчас оправдать Макара перед всем миром.

— Он очень хороший, добрый, заботливый, — говорю я, обращаясь к матери, — Макар спас меня от волка.

— О боже мой, — мама хватается за сердце, — волка? Но объясни мне, как этот человек там оказался?

— По своей доброй воле, — тихо отвечаю я, — он устал от жестокого мира людей и сбежал подальше от несправедливости и боли. Прости меня, это его тайна, и я не могу её тебе рассказать.

— Конечно, дорогая, ты всё правильно говоришь, — тихо произносит мама. Больше вопросов насчёт Макара в течение вечера она не задаёт.

После ужина перемещаемся в гостиную и ведём неспешную беседу о событиях, произошедших в моё отсутствие. Внезапно я вспоминаю об одном незаконченном и очень важном для меня деле.

— Папа, — обращаюсь я к отцу, — нужно вернуться туда, забрать пилота. Наверняка у него есть родные и близкие, нужно по-человечески дать им попрощаться с ним. И узнай, может быть, его семье нужна какая-то помощь? Тогда я лично готова её оказать.

В гостиной повисает тишина. Потом отец откашливается и произносит:

— Конечно, дочка, я всё сделаю, как ты просишь. Знаешь, ты очень изменилась за время своего отсутствия. Стала более человечной что ли... Вряд ли раньше ты вообще вспомнила бы про этого пилота. Это хорошие изменения.

Мама кивает, соглашаясь с ним.

Сижу в компании родителей ещё немного и, ссылаясь на усталость, прощаюсь. Забираю Белку с собой и, договорившись с мамой сходить на следущей неделе по магазинам, уезжаю к себе домой.

Открываю дверь и обвожу квартиру внимательным взглядом. Моя уютная квартира, которую я всегда так любила, сейчас кажется мне пустой и холодной.

Принимаю ванну, завариваю горячий чай и только после этого беру в руки телефон. В мессенджерах куча сообщений от друзей и сотрудников. Все поздравляют меня с долгожданным возвращением. Отвечать никому не хочется, нет настроения.

Замечаю среди прочего видеосообщение и просматриваю его. На экране Дима развлекается сразу с двумя обнажёнными девахами, известной профессии. Не досматриваю и с отвращением отбрасываю телефон в сторону.

Мало того, что он обманул всех и не полетел со мной, так ещё и развлекался здесь, пока была вероятность того, что я погибла. Я уже давно решила, что с Димой у нас будущего нет, а сейчас в этом окончательно удостоверилась.

Забираюсь в тёплую кровать вместе с Белочкой. Почти сразу вспоминаю про Макара. Как он там? Скучает ли он по мне? А может, и думать забыл? А если ему холодно и одиноко?

Так, с мыслями о Макаре, я незаметно засыпаю.

Глава 21

Ночью мне снится Макар.

Я обвожу дрожащими пальцами его грубые, мужские черты: прямой нос, густые брови, плотно сжатые губы, а он целует мои ладони в ответ.

Приподнимаюсь на цыпочки и обнимаю его, прижимаясь ближе к его твёрдой, как камень, груди. Меня пробирает озноб, а кончики пальцев покалывает, когда я прикасаюсь к его бороде.

Внутри меня бушует