Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио

class="p1">– Да, дверь хорошая. – помню, как Гусаров носился, чтобы именно такую поставить.

– Я в курсе, это моя фирма одной из первых с такими дверьми на рынок вышла. Очень хорошо они пошли тогда. Если вскрывать – надо будет полностью дверь менять.

Трындец…

Опускаю голову, закрываю лицо руками. Просто трэш. Это нам что, ночь под дверью сидеть?

Нет, конечно, мы сидеть не будем. Я сейчас позвоню Аде, если она не сможет нас принять – поедем в какую-то гостиницу. Вещей, конечно, нет – жесть. А Полине завтра еще в школу…

– Мам, завтра суббота.

– Да? – чёрт, я что, вслух говорила?

– А пойдёмте к нам, а? Пап? У нас есть гостевая. И вещи какие-то мамины, или бабушкины?

Немая сцена как в «Ревизоре». Все смотрят на Артёма. Он даже пугается.

– Чего? Что я не так сказал?

– Всё так, сын, молодец. Находчивый. Дамы, правда, уже поздно, смысла тут сидеть, «куковать», нет. Пойдёмте.

Он нормальный?

То есть мы вот так возьмём и пойдём к незнакомым людям в дом?

А вдруг они это… маньяки? Может, у них родственники в Питере, и они знают как трупы расчленять качественно?

– Спасибо, конечно, но…

– Мам, пойдем, пожалуйста! Я так спать хочу!

– Я сказала уже! – рявкаю не выдерживая, – Раньше надо было спать! То есть думать.

– Спокойно, Надюш, не кипятись.

– Не кипятись? Это ты мне сейчас говоришь? Ты вообще думаешь головой?

Ору на Харди так, как будто это он мой муж накосячивший, а не тот придурок, который за дверью спит как сурок.

– Я как раз думаю, и как раз головой. Пойдём. У нас и поужинать можно.

– Мам, я есть хочу.

– Вредно на ночь. Подожди, я тёте Аде позвоню.

Набираю. Гудки.

Давай же, Аделаида, ну, давай! Ответь!

Тишина… Блина-малина.

– Мы в гостиницу поедем, спасибо, конечно, за ваше предложение…

– Надежда, ну какая гостиница!

– Ма-ам! Ну я устала!

– Цыц, сказала!

– Надежда! Так, Артём, давай, веди свою Полину к лифту, езжайте, я сейчас.

– Что? Как? Ты… ты чего тут раскомандовался, а? Ты… Это вообще ты виноват…

– Да, я виноват, – перебивает, зараза, а Полина скрывается за общей дверью, за которой лифтовой холл. – Виноват. Может хватит уже, а?

Меня прижимают к стене, руки ставят так, что не сбежать.

Вдыхаю уже знакомый аромат мужского одеколона и тела.

Боже, пожалуйста, дай мне сил не совершить ошибку, а?

– Надя…

– Не надо! Я пойду.

– Вот и отлично. Пойдём.

Он резко отстраняется. Как? И это всё? Блин… А я уже настроилась на…

На поцелуй ты настроилась, Наденька, да?

Ой, ду-ура!

Тебе муж изменил! Тебе о другом надо думать! А ты…

А что я? Я и думаю.

О другом…

Чёрт.

Едем в лифте, он молча, я насупившись.

У меня дежа вю.

Я снова в квартире у Харди. Жаль, бабули нет.

Вот, кстати, мог бы пригласить старушку, было бы не так стрёмно.

Хотя мне вообще не стрёмно. Даже наоборот. Какая-то мстительность что ли.

Проснётся завтра Серёженька, а семьи-то у него и нет!

Семья – вот она! В соседнем подъезде, у чужого, красивого и богатого дяденьки сидит.

Да, он богатый. Хата круче нашей. Двухуровневая даже. Кухня со столовой как в сериалах про олигархов. Блеск. Полинка, смотрю, тоже вся оживилась.

Жених-то, оказывается, вполне приличный! Может, это? Быстренько подписать согласие на брак? Пущай женятся и живут вместе. Такого упускать нельзя.

Как там говорят? Хороших мужиков разбирают щенками?

Да, да, я про своего Гусарова тоже так говорила.

А хороший щенок оказался гадким кобелино!

Мы сидим за столом, угощают нас вкуснейшим пловом, который, конечно же, Харди готовил сам.

Кажется, высшие силы надо мной просто издеваются! Я так всегда мечтала, чтобы мой мужчина умел готовить! Папа у меня готовит божественно, а вот муж… Даже яйца нормально сварить не в состоянии.

Яйца он только к другим бабам подкатывать может, как оказалось. Тьфу…

Проехали, Надя, хватит.

Сидим чинно за столом, ужинаем, Артём что-то Полине рассказывает.

А мы, правда, смотримся как классная семья.

Это я в парке заметила. И сейчас…

Смотрю, натыкаясь на встречный взгляд Алексея. Он что, думает о том же самом?

– Спасибо за ужин, но я бы уже легла.

– Да, конечно, пойдём, покажу вашу комнату. Артём, вы моете посуду.

– Посудомойка помоет.

– Загрузишь – помоет.

– Понял.

– Можно Полина сразу со мной пойдёт? – замечаю я.

– Мам, я тут пока…

– Так… ты хотела спать!

– Ма, ну пять минут!

– Окей…

Я сама как собака, заколебалась, сил нет.

– Устала? – голос у него такой, блин, так и растеклась бы лужицей.

Надя! Надо быть сильной!

Меня заводят в просторную комнату с большой кроватью.

– Вместе ляжете, нормально?

– А есть варианты?

– Ну, диван в гостиной, но она проходная.

– Это точно нет, ляжем.

– Бельё тут чистое, горничная меняет.

– У вас и горничная есть?

– Ну, типа… приходит два раза в неделю убирать.

– Ясно, спасибо.

– Погоди, тебе же надо во что-то переодеться.

Да уж, хотелось бы.

– Минуту подожди.

Он выходит. Я сажусь на кровать, как бедная родственница.

Да уж. Дожила, Надежда! Ночевать приходится у незнакомых людей.

Надо было ехать в гостиницу, ох, надо! Чует моё сердце, ничем хорошим это не кончится.

– Так, вот тут футболка. Моя. Большая. Ничего?

Капец! Всегда мечтала спать в футболке чужого мужика. Хотя…

– Она чистая.

– Надеюсь.

– Для Полины – вот, это моей жены… Ну, давнишнее, случайно тут завалялось.

– Ой, да не оправдывайся, мне пофигу.

– Да? – бровь задирает.

Представьте!

– Ладно, – и ухмыляется! Подлец! – Полотенца в ванной, ванная ваша за дверью, прости, в комнате нет. Есть еще санузел чуть дальше по коридору, можете пользоваться.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Смотрю.

– Что?

Он тоже смотрит.

– Спокойной ночи, Алексей Иннокентьевич.

Усмехается опять.

– Что, даже не поцелуешь на ночь, Надюш?

– Обойдешься.

– А я-то понадеялся… А еще такие предложения делаете, женщина! Вот как с вами, с такими жить?

– Весело, Лёш, весело.

– Понял, не дурак. Ладно, отдыхай. Завтра выходной, так что рано можно не вставать.

– То есть намекаешь, что рано вас не будить? Хорошо.

– Я ни на что не намекаю, я всегда просыпаюсь в семь, так что.

– Спасибо, что предупредил.

Господи, когда он уже уйдёт? Хочется в душ и на боковую. А еще Полина куда-то запропастилась… Звезда!

Захожу в ванную комнату, закрываюсь. Неужели можно расслабиться хоть ненадолго? Горячие струи еще больше отрезвляют.

Жесть, конечно.

Просто жесть.

Измена мужа, вся эта канитель… Как жить-то теперь?

Господи, вот я точно подумаю об этом завтра!

Выхожу из душевой кабины, напяливаю футболку. Мне идёт, кстати! И