Энн Мэтер - Горная долина

В этот момент Луис сказал:

– По вашему лицу легко читаются ваши чувства, Моргана. Вы смущены и озадачены. Это вполне естественно. Вы еще не так долго пробыли в моей долине, чтобы уяснить суть происходящего.

– Так это ваша долина? – Моргана вскинула на него вопросительный взгляд.

– Да, Моргана. Это моя долина. Эта земля принадлежала моим предкам в течение многих поколений.

Моргана подошла к окну и хмуро выглянула в него.

– А что теперь будет с остальными пассажирами? – спросила она. – Вы же не можете держать их в самолете в такую жару!

Он вежливо наклонил голову:

– Согласен. Я же не садист, Моргана. Для них уже готовят помещения, и в дальнейшем о них соответствующим образом позаботятся.

– Но вы не можете размещать у себя пятьдесят семь человек неопределенно долгое время! – возразила она.

– Я и не собираюсь. Наши цели почти достигнуты. – Он нахмурился. – Кроме того, в этой долине живет значительно больше людей.

– Да, но люди, которые здесь живут, привыкли к подобным условиям. А те, в самолете, – у них же есть семьи, родственники, которые за них страшно волнуются и не знают, живы ли они! Неужели вам это все равно?

Лицо его потемнело.

– Конечно, мне не все равно. Но нам нужен был этот самолет, и если бы у нас был другой выход... – Он резко оборвал фразу. В комнату вошел Мануэль.

Мануэль прямо посмотрел на Моргану и затем, как и раньше, отдал честь своему командиру:

– Да, сеньор.

Луис подошел к нему.

– Багаж сеньориты остался в самолете, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты привез его сюда.

– Да, сеньор.

– Нет, подождите! – воскликнула Моргана. – Пожалуйста, позвольте мне поехать ко всем остальным. Совершенно не нужно отделять меня от них!

Луис бросил на нее нетерпеливый взгляд.

– Чемоданы, Мануэль! – кратко приказал он.

– Нет! Постойте! Почему вы не хотите меня отпустить? – Моргана простерла к нему руки. – Разрешите мне хотя бы поехать с Мануэлем и сказать им, что со мной все в порядке!

Луис задумался, потом слегка пожал плечами:

– Очень хорошо, Моргана, если вам так хочется – пожалуйста. Не вижу в этом никакого вреда. Но вы вернетесь вместе с Мануэлем, понятно?

– О да... да! – вскричала Моргана с энтузиазмом. Она посмотрела на Мануэля: – Мы можем поехать прямо сейчас?

Мануэль взглянул на своего командира в ожидании инструкций и, получив подтверждение, кивнул и показал Моргане, чтобы она шла впереди него к выходу. Моргана оглянулась, чтобы увидеть реакцию Луиса, и встретила взгляд его темно-желтых глаз. В первый раз она заметила, как что-то мелькнуло в глубине этих странных глаз, какой-то смутный намек на чувство изменил его всегда такие непроницаемые черты. И ее сердце странно подпрыгнуло. «Вот дура, просто идиотка», – тут же обругала она себя, разозлившись из-за собственной излишней чувствительности, но все-таки было во всем его облике что-то необычайно трогательное, когда он остался стоять так один, будто причина его отшельничества крылась в скованных волей эмоциях, и на один безумный миг ей вдруг захотелось остаться с ним.

Потом Моргана посмотрела на Мануэля, и ей все стало ясно. Раз он был один, значит, он сам этого хотел. Безумство с ее стороны – проявлять сочувствие человеку, который так безжалостно оторвал всех этих людей от их семей, который руководит подпольной армией революционеров и который использует всю доступную ему власть и силу, чтобы добиться того, чего он хочет.

Решительными шагами она догнала Мануэля и быстро пошла за ним по коридору, через веранду, наружу – на свободу.

Глава 4

«Лендровер» ехал через деревню, и Моргана впервые смогла как следует разглядеть окрестности. Домики, казавшиеся ночью такими зловещими, теперь выглядели мирными и веселыми, солнечный свет ярко заливал крылечки и веранды, под которыми лежали глубокие тени, стены сплошь скрывали плети буйной тропической растительности и вьющейся мимозы. Прямо у дороги росли даже кусты роз, резко выделявшиеся среди неправдоподобно ярких диких цветов, усыпавших всю долину и наполнявших ее терпким благоуханием. За домиками, вдали, насколько хватало глаз, простирались фруктовые сады, на деревьях уже зрели плоды. Тут и там попадались пасущиеся стада, и Моргана поняла, что здесь, видимо, жили натуральным хозяйством, а выращенное своими руками зерно мололи давно забытым в остальном мире способом. Это было маленькое королевство, самодостаточное, идеальное место для сбора партизанских отрядов.

Миновав наконец деревню, они стали взбираться по дороге, которая петляла по склонам, и Моргана с трудом верила, что где-то здесь, среди высящихся горных пиков, находится плато, способное принять самолет. Она оглянулась назад – деревня казалась богатой и процветающей, речка весело сбегала по каменному руслу на дно долины.

Все мысли Морганы вновь перенеслись к самолету. Она с любопытством взглянула на Мануэля, жалея, что он такой неразговорчивый. Он, по крайней мере, не пугал ее пистолетом, и на этот раз к ней не стали приставлять охранника. Мануэль вел машину, а она сидела рядом с ним.

Вскоре дорога стала неровной, напомнив Моргане испытания предыдущей ночи, когда она ехала вниз по этой же самой горной круче, полная самых страшных предчувствий. Она наклонилась вперед, нетерпеливо вглядываясь в плотную стену деревьев, и наконец ее усилия были вознаграждены, потому что между вековыми стволами деревьев, все еще далеко впереди, мелькнул серо-стальной фюзеляж. «Лендровер» старательно карабкался вверх по крутой дороге, и Моргана изо всех сил вцепилась в свое сиденье.

Мануэль покосился в ее сторону и сказал:

– Не беспокойтесь. Машина прекрасно справляется с таким подъемом.

Моргана слегка расслабилась, и образовалась возможность поговорить с ним.

– Нам еще далеко? – спросила она.

– Нет, осталось уже немного. Это самая плохая часть дороги, подъем очень крут, но плато уже близко.

Солнце сильно припекало, и Моргана, оставившая кашемировое пальто на гасиенде, задумчиво провела ладонью по своей голой руке.

– А остальным пассажирам разрешено пользоваться своим багажом?

– Пока еще нет, сеньорита. Когда их проводят в предназначенные для них помещения, багаж перевезут туда. А что?

– Такая жара! Я подумала, может, им хотя бы разрешат переодеться.

Мануэль посуровел:

– Это не каникулы, сеньорита, а весьма печальное обстоятельство, что все эти люди стали нашими... нашими...

– Ну, почему же вы не продолжаете? – с вызовом спросила она. – Мы ведь ваши пленники, не так ли?