Дорис Смит - Песня, зовущая домой

Адам слушал серьезно, мама невнимательно. Я поняла, что она, наверное, часто раздумывала, за что это ей судьба ниспослала такую дочь, как я. Вскоре она довольно неубедительно зевнула и сказала, что ей нужно лечь пораньше.

— Вы вполне обойдетесь без меня, — воззвала она, уходя.

Однако Адам уже поглядывал на часы.

— К сожалению, Деб, я просто должен идти. Видите ли, я все еще веду хор, и скоро у нас будет концерт, а сегодня вечером репетиция.

— Хор? — заинтересованно спросила я.

— О, ничего особенного. Мадригалы, сольные партии. Мы занимаемся в церкви в Лейтоне.

— Сейчас легко найти солистов?

— Вы шутите! Было время, когда я их выгонял за пропущенную репетицию. Теперь не то. — Он задумчиво посмотрел на меня.

Мысль умерла, не успев родиться. Кто-то произнес его имя, и к нам торопливо подошла женщина примерно маминого возраста. Она выглядела расстроенной.

— О Адам, я надеялась, что вы еще здесь. Вы не знаете, где может быть миссис Камерон?

— Магда? — удивленно посмотрел на нее Адам. — Разве она не наверху?

— Нет, — выдохнула женщина. — Она спросила, не мог бы кто-нибудь присмотреть за детьми. — Теперь я ее вспомнила. Это была жена управляющего. — Так что я согласилась. Я часто это делаю. Но… — Она перевела дыхание.

— Но ведь это же Камероны, — негромко заключил Адам. — И что же они теперь устроили, Дот? Что-нибудь подожгли? — Он повернулся, указывая на меня. — Не знаю, успели ли вы познакомиться. Это Дебора Белл. Дебора — Дороти Росс.

Миссис Росс очень торопливо пожала мне руку. Я ее не винила.

— Нет. Просто их там нет. Они были в постели, а теперь исчезли. О Адам, вы не думаете…

Я именно это и думала — с первых же секунд мелодрамы. Новые аншлаги в газетах, новые интервью. Йен и Руфь Камерон, четырехлетние близнецы, сын и дочь певца Колина Камерона, похищены прошлой ночью из отеля в Дартмуре. Адам этого не думал и так и сказал.

— Вы смотрели в ванной? Во всех ванных? И в бельевых шкафах? В конторе? Везде, где они не должны быть — потому что, Дот, там-то они и окажутся, можете мне поверить. Не найдется такого болвана, кто бы решился похитить этих чертенят!

Несмотря на это, он не поехал на репетицию, и мы занялись поисками. Усиленные персоналом отеля, мы осмотрели верх и низ, стенные шкафы, ванные и кухни. И в конце концов мы с Адамом, озадаченные и здорово обеспокоенные — я, по крайней мере, — решили поискать снаружи.

Подгоняемая отчаянием, я бросилась вдоль террасы вниз по ступеням травянистого склона к теннисному корту и площадке для гольфа.

— Йен, Руфь, где вы? Вы меня слышите?

Я услышала очень тихий и сразу же прервавшийся звук — по-моему, это было «шш…ш», так шепчут дети, увлеченные игрой, — и в то же мгновение я оказалась около бассейна. Он был расположен в затененном деревьями месте довольно далеко от отеля. Вокруг было тихо — так тихо, что если бы не это «шш…ш», я бы совсем упала духом.

— Йен, Руфь, где вы? — снова позвала я.

На этот раз не раздалось ни звука. Я воззвала к Всевышнему, но ничто не нарушило тишины. Однако в этот момент луна, плывшая по скрытому облаками небу, решила мне помочь. Мерцающий свет фонарика превратился в луч прожектора, выхватив из темноты ступени, воду и каменную стенку бассейна, и тут я впервые увидела детей Колина Камерона. Они были в чем мать родила и в воде казались серебряными чешуйками.

Неужели им по четыре года? Казалось, им не меньше шести — или они просто выглядели высокими без футболок и шорт, которые обычно расчерчивали маленькие тела впадинами, выпуклостями и другими беспорядочными линиями. Они были гибкими, загорелыми до цвета кофе с молоком, с коротко стрижеными темными волосами и глазами как темные фиалки, и будь они в шортах или пижамах, я бы не смогла разобрать, кто из них мальчик, а кто — девочка, чуть было не умершая неделю назад. И сейчас они стояли по щиколотку в холодной воде — слава Богу, бассейн как раз чистили, поэтому глубина была маленькая, — как водяная нимфа, глядя прямо на меня.

Ее брат стоял ко мне спиной. У него были ямочки над ягодицами и более прямые плечи. Он выглядел так же эфемерно, как и она, — пока не заговорил, негодующе растягивая слова.

— Мы не сделали ничего плохого. Это здесь задаром.

— Ох, детишки, плоды материнского чрева и так далее, — негромко бормотал Адам, вытирая голову Руфи полотенцем.

Он оценил ситуацию с одного взгляда и произнес одно слово — вылезайте! И сразу же две маленькие фигурки бросились к ступеням. Адам схватил одну, я другую. Моя была скользкой, как угорь, и холодной, как всякая рыба. Это был Йен. Под внешностью учительницы у меня бьется сердце, которое всегда меня подводит. Подвело и на этот раз. Я была сердита на свою добычу; я готова была ручаться, что заводилой был он, а ведь он не настолько мал, чтобы не понять, что его сестра больна. Но с первой же дрожью и первым взглядом этих фиалковых глаз мне захотелось прижать его к себе.

С моего белого кардигана было немного толку, но все же он был лучше, чем ничего. Я обернула кардиган вокруг него и стала растирать ему пальцы. Они выглядели очень маленькими в моей руке, и я чувствовала, какие они тоненькие и замерзшие.

— Мне — ни-чуточки-не-холодно, — заявил он, стуча зубами. — Мне-там-нравилось.

— Конечно же, наверняка мамочка разрешит вам снова прийти сюда завтра, — без малейшего смущения уговаривала я, ближе прижимая его к теплу моего собственного тела.

На это оптимистичное высказывание он безмолвно ответил еще одним фиалковым серьезным, почти смущенным взглядом.

— Так теплее? — спросила я.

И с достоинством, подобающим кому-нибудь вчетверо старше его, Йен Камерон, голый, как чайная роза, ответил:

— Да, спасибо. Так вполне удобно.

Мы вернули их в отель. Для Руфи, упакованной в чернильно-синий мохер, свернувшейся на руках у Адама, это была шикарная поездка. А Йен, которого я не решилась нести, трусил рядом в моем кардигане и моих сандалиях с полным присутствием духа вождя племени.

— Да когда купаешься, не надо же одежды, — с искренним изумлением сказал он, когда я стала высматривать около пруда их одежду. — Когда я с папой купаюсь, и он не одетый тоже. — Я отчаянно закашлялась.

— Как насчет этого для саморекламы? — вопросил Адам.

Я должна была отдать ему должное. Я ожидала, что как только мы вернемся в отель, он сочтет свою задачу выполненной, но ошиблась. Неубедительно бормоча что-то о занятости Дот и ее персонала, им-де не до возни с детьми — он оставался со мной до конца. Вместе мы засунули грешников в горячую ванну, сразу обоих. Это была очень большая ванна. И мы вдвоем их вытирали — именно тогда он и пробормотал эту фразу насчет детишек, когда мы уже заканчивали. Фраза звучала совсем неубедительно. Его руки с длинными пальцами очень осторожно обходились с густыми кудрями Руфи, и когда с купанием было покончено, казалось, оба нисколько не сомневались, что он отнесет ее в кровать. Йен, теперь выглядевший прилично в полосатой пижаме, шел сам, как и раньше. Ну, не совсем, как раньше: он почти спал на ходу.