Натали де Рамон - Расправить крылья

— Художник… — Арни вздохнул. — За три недели ни один человек в Париже не купил ни одной моей картины! Я ничего не продал!

Зачем я ему об этом напомнила, испугалась Марта, так все удачно складывалось!

— Арни, какая разница: продал, не продал? Главное, ты встретил свою прекрасную Ирен! Давай, спускайся, бабулька не видит дальше своего носа, я ее отвлеку, если что.

— Марта, на том балконе собака…

— Но ты ж не к ней собираешься! Смотри, смотри, бабулька уходит! Не теряй времени!

И Арнульф, стараясь не заглядывать в бездну улицы, полез вниз. Пятнистый дог философски наблюдал за его действиями. Ночью было не так страшно, подумал Арнульф, примеряясь, как бы удачнее ухватиться за перила.

— Ну? — спросила сверху Марта. — Ты как?

— Уже на месте.

Арнульф шумно спрыгнул на балкон Ирен. Дог, спохватившись, залаял, и Арнульф почувствовал на себе пристальный взгляд.

— Добрый день, мадам. — Он старательно улыбнулся ошалевшей старушке.

Марта тут же пришла ему на помощь.

— Это сантехник, мадам Накорню. Мне кажется, я затапливаю нижнюю квартиру, а там никого нет дома. Мсье, — обратилась она к Арнульфу, — вы посмотрите и возвращайтесь поскорее. Я вас очень прошу, мадам Накорню, не говорите ничего вашим соседям, если я все-таки не протекла на них…

— А в прошлый раз, милочка, — старушка ехидно прищурилась, — вы протекли именно на меня. Мсье, — обратилась она к Арнульфу, — вы в первую очередь должны прийти ко мне, я еще утром обнаружила в ванной темное пятно на потолке!

— Джакузи! — истошно завопила Марта и исчезла с балкона.

Неужели я действительно что-то испортил в ванне? — забеспокоился Арнульф.

— Вот-вот. — Старушенция проводила Марту взглядом. — Хоть бы вы, мсье, объяснили ей, что нельзя ничего покупать у этих макаронников! Тем более ванну!

Арнульф растерянно кивнул.

— Что вы стоите как истукан, мсье! — негодовала бабуля. — Я же сказала, чтобы вы зашли ко мне! Вам нечего делать у Ирен!

Как легко она произнесла: «Вам нечего делать у Ирен»! Арнульфу даже стало смешно от ее приговора.

— С потолка вот-вот потечет в моей, понимаете, — старушка ткнула узловатым пальчиком себя в грудь, — в моей квартире!

— Мсье, — сверху спросила Марта, — вы еще там?

— Да, — отозвался Арнульф.

— Милочка, — проскрипела старушка, — не отвлекайте слесаря и зайдите вместе с ним полюбоваться на ваши художества. Мсье, ну вы-то что там застряли?

— Хорошо, хорошо, — сказала Марта, — мы сейчас к вам зайдем, мадам Накорню, открывайте дверь. Мсье, я спускаюсь! Не задерживайтесь там!

Марта исчезла, старушка тоже скрылась в своей квартире. Арнульф нерешительно шагнул в гостиную.

Забытый им рисунок одиноко белел на журнальном столике. На ковре по-прежнему лежали персики. Но сейчас, днем, их наивный ночной эротизм был совершенно неуместен. Арнульф принялся торопливо подбирать их с пола.

Он прошел в кухню и уверенно высыпал персики в поддон холодильника, вдруг поймав себя на мысли, что Ирен может вернуться в любую минуту, а ему еще предстоит визит к бабульке, и как все глупо… Но тут в дверь позвонили.

Ирен! Арнульф метнулся в прихожую и замер в растерянности. Зачем ей звонить, она же не знает, что он здесь. Звонок требовательно заверещал снова.

— Мсье, — раздался из-за двери старушечий голос, — куда вы пропали?! Я же вас жду!

Все, я должен уходить! Арнульф, словно прощаясь, окинул взглядом гостиную Ирен. Какая глупость! И открыл дверь.

— Да-да, извините, мадам.

— Что вы тут делали столько времени? — Бабуля смерила его взглядом и с любопытством попыталась заглянуть в квартиру Ирен.

— А вот и я! — По лестнице спускалась Марта с банкой кофе в руках. — Порядок, мсье?

— Да, конечно. — Арнульф облегченно вздохнул и захлопнул дверь — с появлением Марты сразу почувствовав себя увереннее.

— Ну-ну, — старушка скептически взглянула на кофе, — в зернах? Я не пью растворимый. Проходите.

Глава 21, в которой я вернулась домой

Я вернулась домой с новоделом из Арабских Эмиратов, с бутылкой вина и с кое-какими продуктами. Рисунок моей ноги по-прежнему лежал на журнальном столике, а персиков на полу уже не было. Я обнаружила их в холодильнике, убирая туда продукты. Но я точно помнила, что оставила фрукты на полу в гостиной. Значит, Арнульф был здесь без меня и как заботливый «медведка» собрал персики?

Глава 22, в которой путь в ванную комнату бесконечен

Путь в ванную комнату мадам Накорню был бесконечен, словно дорога в замок Спящей красавицы. Арнульф и не предполагал, что в городской квартире могут быть настоящие джунгли. Во всех комнатах, а их он насчитал не меньше десятка, в горшках и горшочках, в кадках и кадочках, в ящиках и ящичках на полу, на столах и стульях, на шкафах и диванах произрастали, цвели и отпочковывались, размножались усами и воздушными корнями, а также пускали корешки в бутылях всевозможные растения.

По стенам с облупившимися обоями и проглядывающей кое-где дранкой вились плющи и лианы, пальмы возносили свои ажурные лапы к лепным некогда потолкам, на мощных ветвях фикуса дремали коты, на подоконниках зрели помидоры, цвели огурцы и кактусы.

А хозяйка этого домашнего сада неторопливо вела своих гостей по зеленому лабиринту одной ей известной тропой, спотыкаясь о расщелины паркета и с вожделением поглядывая на банку кофе. Мадам Накорню со знанием дела рассказывала Марте, неосторожно похвалившей ее оранжерею, о дренаже и подкормке, об искусственном опылении и прививке и о некоторых проблемах взаимоотношений мужских и женских особей лимонницы обыкновенной.

Наконец мадам Накорню щелкнула выключателем, и сиротливая лампочка на мохнатом от пыли шнуре осветила ванную комнату с землистым кафельным полом, пирамидами цветочных горшков вдоль стен, тазами с анютиными глазками и с грандиозной ванной на могучих львиных лапах, в которой среди веселенькой зеленой тины таинственно цвели перламутровые лилии.

— Вот, полюбуйтесь, милочка, — мадам Накорню показала рукой на потолок, — свеженькие подтеки. — Но в ее голосе уже не чувствовалось прежней уверенности. — Это все ваша итальянская джакузи.

Они были свеженькими во времена старика Ноя, подумал Арнульф, почувствовав невероятную скуку. Неожиданно кто-то хрипло возгласил:

— Джакузи, джакузи!

Арнульф вздрогнул. В дверь ванной заглядывал большой пестрый попугай. Он распушил гребень, наклонил голову набок и еще раз прокаркал:

— Джакузи!

— Какая прелесть! — умилилась Марта.