Две полоски на годовщину развода - Юлия Бонд

он, и в его голосе слышна твёрдость, смешанная с ноткой мягкости. — Я знаю, что ты сомневаешься. Знаю, что боишься. Но я хочу тебе пообещать, что на этот раз я не собираюсь всё испортить.

Молчу. Слова застревают где-то глубоко внутри.

Он продолжает:

— Эти два года… они были для меня самыми трудными в жизни. Я думал, что смогу жить без тебя, что смогу просто уйти с головой в работу и забыть о всём. Но знаешь что? Ничего не получилось. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел тебя. Твою улыбку, твои глаза… Всё.

Чувствую, как внутри меня поднимается волна эмоций. Его слова пробивают стену, которую я так долго строила вокруг себя. Но я не могу позволить себе снова быть уязвимой. Я должна быть сильной.

— Саша… — начинаю я тихо, стараясь держать голос ровным. — Ты говоришь всё это сейчас. Но ты же знаешь, чем всё закончится.

— Нет, Лида. Я понял свою ошибку. Работа — это не то, ради чего стоит жить. Ты — это то, ради чего стоит жить.

— А как же дети? Я никогда не смогу тебе родить.

Он вздыхает, проводя рукой по волосам. Его глаза становятся мягче, взгляд — теплее.

— Лида, я знаю, как тебе было больно. Как мы с тобой проходили через это снова и снова… Но я ведь не из-за этого с тобой. Не из-за того, сможешь ты родить или нет. Ты — это ты. И я люблю тебя такой, какая ты есть.

Я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как мои глаза начинают блестеть. Его слова звучат так искренне, что я почти готова поверить ему. Но в моей голове всё ещё звучат воспоминания: наши ссоры, боль от провальных попыток завести ребёнка, чувство собственной неполноценности.

— А если ты потом передумаешь? Если через пару лет поймёшь, что хочешь ребёнка? — мой голос звучит тише, чем я хотела.

Саша подаётся вперёд, кладёт свою руку на мою.

— Лида, я думал об этом. И знаешь, что понял? Что мне нужна только ты. Если у нас будут дети — это будет чудо. Если нет — это не изменит того, как сильно я тебя люблю.

Смотрю на его руку поверх своей и чувствую, как внутри меня что-то ломается. Это стена, которую я строила вокруг себя все эти годы. Саша всегда умел находить слова, которые заставляют меня задуматься.

— Я боюсь снова довериться тебе, Саша. Боюсь снова пройти через всё это.

— Знаю. И я не прошу тебя забыть всё сразу. Я прошу дать мне шанс доказать, что я заслуживаю твоего доверия. — Его голос звучит так уверенно, что я начинаю сомневаться в своих страхах.

Глава 15. "Дура поверила"

— Номер вызываемого абонента находится вне зоны действия сети… — в сто пятый раз сообщает мне голос робота-оператора, когда я пытаюсь дозвониться Самойлову.

Чёрт! Чёрт! Чёрт…

Топнув ногой от злости, присаживаюсь на ближайшую скамью.

Лицо роняю в раскрытые ладони. Надо бы поплакать от большой обиды, а не плачется!

Я злая донельзя! Встреть Самойлова, расцарапала бы его самоуверенный фейс. И плевать, что мой рост полтора метра с кепкой в прыжке. Я бы, как кошка, со всего размаха, и на ему, на…

Чёрт! Вот же глядство какое!

Дала человеку второй шанс. Да и как было не дать, когда он так умолял? И я же чувствовала своей прекрасной пятой точкой, что время не меняет людей, а только портит. А всё равно повелась на порцию лапши, которую мне так любезно повесил на уши господин майор.

“Я поменялся, Лида. Я всё осознал. Работа мне не важна”, — заливал как соловей. Ха! И я дура поверила…

Поэтому в сию секунду сижу в парке на скамье в ожидании чуда. Да только чуда не случится, потому что для Самойлова его работа — намбер ван и пусть весь мир подождёт!

Прождав Самойлова хороший час, я всё-таки решаю скрасить одинокий вечер бутылкой чего-то крепкого в компании любимой подруги. Скупившись в магазине, вызываю такси и диктую домашний адрес Алисы.

— Лида? — округляет глаза Алиса, когда я стою у неё на пороге без особого приглашения.

Поняв всё по взгляду, подруга молча отступает в сторону, мол, проходи. И я прохожу, да.

Топаю в кухню, тарахтя бутылками в большом белом пакете с логотипом известного супермаркета.

Не задавая лишних вопросов, Алиса молча наблюдает за тем, как я достаю продукты из пакета. Но когда на столе красуется литровая бутылка вискаря, Алиса оживает:

— Может, уже скажешь, что случилось-то, а?

— Самойлов козёл.

— Это я и так знаю. А поподробнее?

Вдыхаю воздух полной грудью, чтобы собраться с мыслями.

Как так сразу обо всём рассказать? Ведь Алиса ничего не знает! После того как я сбежала с дачи, мы с подругой даже пообщаться не успели.

— Мы с Самойловым переспали, — выдыхаю я, а Алиса округляет глаза.

— Что? Когда?

— Это уже не важно.

— Эм-м… — роняет подруга, сказать что-то большее так и не решается.

— В общем, я знала, что этому подонку нет веры. Однако он так умолял дать ему второй шанс. Если бы только знала, подруга, как он просил. Как он смотрел мне в глаза. И я, блин… дура я! Я поверила этому идиоту, — невольный всхлип вырывается из груди, и я в кои-то веки начинаю плакать, хотя ещё два года назад обещала себе больше никогда не реветь из-за Самойлова.

Не долго думая, Алиса раскрывает дружеские объятия. Гладит меня по спине между лопаток. Успокаивает.

— Я ему поверила, хотя знала, что не стоит. Дала шанс. Ну какая же я дура. Зачем я повелась на его лапшу? — всхлипываю снова и снова.

— Тише. Тише, девочка, — мягким голосом успокаивает меня Алиса. — Ты ни в чём не виновата.

Замолкаю ненадолго. А затем отстраняюсь от Алисы и смотрю ей в глаза со всей пристальностью.

Спешно стираю с щеки дорожку от слёз.

— Алиса, ну почему мне так не везёт? Я что, проклятая какая-то?

— Что за глупости ты говоришь?

— Видимо, мне не судилось стать счастливой. Точнее, точно не в этой жизни.

— Ерунда, — отмахивается Алиса, — можно подумать, что свет сошёлся клином на твоём бывшем.

Изогнув бровь дугой, смотрю на подругу вопросительным взглядом. Это она сейчас о чём?

— Мы поступим с тобой вот так. Минутку, — Алиса встаёт со стула и уходит из кухни на пару минут. Возвращается с ноутбуком.

— Что ты задумала? — спрашиваю я, наблюдая, как Алиса увлечённо что-то набирает на клавиатуре.

— Погоди. Не мешай,