Две полоски на годовщину развода - Юлия Бонд

тут же вспоминаю все те ночи, когда я сидела одна и ждала его с работы. Все те моменты, когда я чувствовала себя ненужной. И плакала, плакала…

— А как же твоя работа? — спрашиваю я резко. — Ты снова исчезнешь на неделю, а я останусь одна?

Вздохнув, Самойлов проводит рукой по моим волосам.

— Лида, я понял одну вещь за эти два года: никакая работа не стоит того, чтобы потерять тебя.

Его слова звучат искренне, но я всё ещё сомневаюсь.

— Ты говоришь это сейчас… А что будет через месяц? Через год?

— Будет то, что мы захотим построить вместе, — отвечает он уверенно.

Молчу, не зная, что сказать. Его руки всё ещё держат меня за талию, а его глаза смотрят прямо в душу.

— Лида… Дай нам ещё один шанс. Я не идеален, но я готов работать над собой ради тебя.

Слова звучат так искренне, что я начинаю сомневаться в своей решимости держать дистанцию.

Может быть, он действительно изменился?

Может быть… стоит попробовать?

Но пока я не готова дать ответ. Вместо этого я просто опускаюсь обратно на его грудь и закрываю глаза.

— Я подумаю, Саша… Но пока просто давай побудем здесь. Без разговоров о прошлом и будущем. Просто сейчас.

Он обнимает меня крепче и шепчет:

— Как скажешь, девочка моя.

Глава 14. "Утро"

Непривычные тиски, которые сковали всё тело, заставляют меня проснуться с жутким ощущением. Открыв глаза, обвожу туманным взглядом горизонт. Всё выглядит таким чужим, незнакомым…

— Давай ещё немного полежим, — хрипит мне на ухо голос… Самойлова?

Обернувшись через плечо, натыкаюсь взглядом на заспанное лицо Сашки. Мгновение. Бам! И память услужливо подкидывает мне картинки прошедшей ночи.

ОН и я… этой ночью.

И я вроде как несильно жалею, однако особой радости от этого факта не испытываю.

Ещё два года назад, когда мы с Сашкой разводились, я чётко для себя решила, что это навсегда. Никаких вторых шансов, работы над ошибками и прочей ерунды!

Саша обнимает меня крепче, словно боится, что я исчезну, как утренний туман. Его дыхание тёплое, спокойное, но в нём чувствуется что-то большее — какая-то неуверенность, которую он пытается скрыть. Я лежу рядом, смотрю в потолок и пытаюсь разобраться в своих чувствах. Всё это кажется таким неправильным, но в то же время… таким родным.

— Лида, — его голос звучит тихо, почти шёпотом. — Ты ведь не жалеешь?

— Я ещё не знаю, Саша. Всё слишком… запутано. — Мой голос звучит тише, чем я ожидала.

Он кивает, словно понимает меня лучше, чем я сама. Его пальцы мягко скользят по моей руке, и я чувствую, как внутри всё переворачивается. Слишком много эмоций, слишком много воспоминаний… и слишком много вопросов без ответов.

— Лида, дай мне шанс доказать, что всё может быть иначе.

Его голос становится твёрже, но в нём всё ещё слышна эта уязвимость.

Закрыв глаза, глубоко вздыхаю.

Как же всё сложно. С одной стороны, я вижу его старания, его искреннее желание всё исправить. С другой — страх снова пройти через ту боль, которую я пережила после нашего развода.

— Саша… — начинаю я, но он перебивает меня.

— Не сейчас. Не нужно ничего решать прямо сейчас. Просто будь здесь. Со мной.

Кивнув, снова закрываю глаза.

Мы лежим молча, слушая потрескивание дров в камине и шум леса за окном. В этом моменте есть что-то особенное — что-то, что заставляет меня чувствовать себя живой.

* * *

Утренний свет проникает сквозь щели в ставнях, освещая комнату мягким золотистым светом. Я просыпаюсь от того, что Саша тихо шевелится рядом. Он уже не спит, но не спешит вставать. Его рука всё ещё лежит на моей талии, и я чувствую тепло его тела.

— Доброе утро, — говорит он с лёгкой улыбкой.

— Доброе… — отвечаю я немного сонно и пытаюсь подняться.

Он отпускает меня неохотно, но всё же позволяет встать.

Я натягиваю футболку и подхожу к окну. За ним лес выглядит таким умиротворённым: лёгкий туман стелется по земле, а где-то вдалеке слышны птичьи трели.

— Красиво здесь, — говорю я больше себе, чем ему.

Саша подходит ко мне сзади.

— Именно поэтому я привёз тебя сюда. Здесь можно почувствовать себя свободной от всего лишнего.

Обернувшись, смотрю прямо в глаза бывшего мужа. На языке крутятся фразы, которые я хочу сказать, но не могу. У меня будто ком стоит в горле.

— Теперь у нас всё будет хорошо. Мне так тебя не хватало, Лид, — улыбаясь говорит Саша.

* * *

Саша отвозит меня обратно в город, и всё это время в машине царит тишина.

Я смотрю в окно, наблюдая, как лес сменяется полями, а затем и городскими улицами.

Самойлов не торопится заводить разговор, и я благодарна за эту паузу. У меня в голове всё ещё хаос после прошедшей ночи.

— Лида, — наконец произносит он, когда мы подъезжаем к моему дому. — Может, я зайду на чашку кофе? Только кофе, обещаю.

Я поворачиваюсь к нему и замечаю во взгляде что-то почти детское. Он словно боится, что я откажу. И хотя часть меня хочет сказать «нет», другая часть, более мягкая и уязвимая, не может этого сделать.

— Хорошо, — коротко ответив, выхожу из машины.

Мы поднимаемся в мою квартиру. Я чувствую себя немного неловко — то ли из-за того, что он снова здесь, то ли из-за того, что я согласилась на этот кофе. Но Саша ведёт себя спокойно, будто это самый обычный день.

— У тебя уютно, — говорит он, оглядываясь по сторонам.

— Спасибо. Садись, я сейчас сделаю кофе.

Он садится за стол, а я подхожу к кофемашине. Всё кажется таким обыденным, будто ничего особенного между нами не происходило. Но внутри меня всё кипит. Я чувствую его взгляд на своей спине и стараюсь сосредоточиться на том, чтобы не пролить воду мимо.

— Какой тебе? Капучино? Эспрессо? — спрашиваю я через плечо.

— Капучино, как всегда.

Кивнув, начинаю готовить напиток. В голове крутится тысяча мыслей: о том, что было ночью, о том, что будет дальше. Но больше всего меня мучает вопрос: могу ли я снова довериться ему?

Когда кофе готов, я ставлю чашку перед Сашей и сажусь напротив. Мы молчим несколько секунд, пока он не делает первый глоток.

— Вкусно. Ты всегда делаешь идеальный кофе.

— Спасибо, — отвечаю я коротко.

Саша ставит чашку на стол и вдруг смотрит на меня со всей серьёзностью, отчего я невольно напрягаюсь. Его взгляд проникает прямо в душу, заставляя меня чувствовать себя уязвимой.

— Лида, — начинает