Саманта Байард - Полночная жара

– На самом деле она никакая не горничная, не так ли? – спросил Эндрю.

– Считается горничной. Но руководит и приглядывает за мной по поручению мамы, которая все еще видит во мне девочку. Маме кажется, что присутствие Надин для меня просто необходимо, – вздохнула Бриджет. – Она считает, что рядом со мной должен быть человек, который догадается вызвать врача, если я подхвачу насморк, или позвонит в полицию, если меня не будет дома к назначенному времени, ну и на случай всяких других неожиданностей. Мама вполне разумный человек, но когда дело касается меня, у нее срывает крышу: она почему-то убеждена, что со мной обязательно должно произойти что-нибудь отвратительное.

Эндрю кивнул и улыбнулся.

– Поверьте, все матери одинаковы. И думают одно и то же. Я это знаю. Моя – точно такая же. Всю жизнь ее воспитываю, но результат нулевой. К сожалению, они часто бывают правы. Итак, Надин вчера действительно не было дома, – продолжил он, возвращаясь к неприятной теме своего визита.

Бриджет наклонилась вперед.

– Мы можем говорить здесь? – спросила она шепотом.

– По крайней мере, первичный осмотр ничего не дал, в доме чисто. Если не считать пыли за диванами. Можно, конечно, попросить Надин убрать, если вы не боитесь лекций об угнетении рабочего класса.

– Ужасно смешно! – холодно глянула на него Бриджет.

Он всякий раз приходил в восторг, когда на ее лице появлялось такое выражение. Вообще она успешно держала стиль избалованной вниманием фотомодели с обложки какого-нибудь глянцевого журнала. Но иногда в ее облике можно было увидеть рассерженного ребенка. Эта смесь женщины и девочки могла сбить с ног любого. Он любовался ею.

– Во всяком случае, мы можем констатировать, что в доме вчера никого не было. Я не нашел ничего подозрительного.

– Но кто-то брал мои ключи, собираясь с их помощью проникнуть ко мне в кабинет, в мой стол, в сейф?

– Это пока что лишь мое предположение. Вы проголодались? – спросил Эндрю, чтобы перевести разговор в другое русло.

– Наверное. Но я очень расстроена. Нет, я не голодна, я в ярости. Действительно, в ярости!

Эндрю прекрасно понимал ее состояние.

– Вам противно, что кто-то рылся в ваших вещах, так?

– Именно… Как будто кто-то подсмотрел, чем я занимаюсь в ванной или в спальне. Меня это возмущает, но я бессильна. Это глупо?

– Совсем нет, – ответил Эндрю. Он отлично понимал то состояние гадливости, которое возникает у любого нормального человека, обнаружившего, что некто чужой бесцеремонно прикоснулся к его жизни. Нужно поменять тему и немедленно. – Может быть, мы отправимся в кухню и попробуем подогреть остатки вчерашнего ужина?

Бриджет решительно поднялась с дивана и пошла вперед.

– А вас не смущает, что это именно остатки? – поинтересовалась она.

– Возлюбленная моя, – заворковал он, – я обожаю любую пищу, приготовленную твоими руками. Думаю, что с удовольствием выпил бы даже яд из чаши, которую бы подала ты.

Она резко остановилась перед дверью кухни и спросила:

– Почему вы делаете это?

– Почему я делаю что? – Эндрю удивленно смотрел на нее, показывая, что не понял вопроса.

Она была невероятно хороша и замечательно пахла какими-то весенними цветами.

– Назови меня возлюбленным, – зашептал он. – Назови меня дорогим.

– Я?

– Ты.

Она потянулась к нему и легонько толкнула в грудь.

– Вы прекрасно понимаете, что делаете, – удрученно вздохнула Бриджет.

Она прошла в кухню, он последовал за ней.

– Что вы имеете в виду? Хотите сказать, что я действую инстинктивно?

Совсем не инстинктивно. Вы прекрасно осознаете свои действия.

Бриджет открыла холодильник и стала доставать тарелки с едой. Он взялся помогать ей.

– Вы хотите, чтобы я прекратил? – спросил Эндрю. – Мне нужно об этом хорошенько подумать.

– Сядьте, – остановила его она, забирая у него тарелки и подходя к большому обеденному столу.

Эндрю уселся на стул и подумал, что эта девушка сейчас слишком возбуждена, чтобы вести шутливую перепалку. Он с удовольствием наблюдал, как она быстро и легко управлялась с приготовлением ужина. Движения ее были точными и грациозными. Даже занимаясь резкой салата или ставя на плиту кастрюлю, Бриджет смотрелась великолепно.

– Вижу, вы любите готовить, – сказал он.

– Люблю. Я часто занимаюсь этим сама. Мы с Надин договорились: она убирает и гладит, а я вожусь у плиты. Идеальное распределение обязанностей. Главное, никому не в тягость.

– Я думаю, Надин особенно довольна, – улыбнулся Эндрю, беря из шкафа два тонких хрустальных бокала и наполняя их из кувшина водой со льдом. – Талая вода. Что-нибудь еще?

– В кладовой есть содовая. Если хотите, откройте вон ту дверь. Я могла бы предложить вина. Но мне нужна ясная голова. Если я выпью хотя бы глоток, то расслаблюсь, и у меня начнется истерика.

Десять минут спустя они уже сидели за столом. Эндрю просто тонул в захлестывающих его потоках любви. Ростбиф был необычайно нежен, соус из белых грибов отлично оттенял его вкус, картофельное пюре таяло во рту. Что может быть лучше еды, вкусно приготовленной прелестной женщиной! – подумал он и спросил:

– Если это остатки вчерашнего ужина, то скажите, какой подвиг я должен совершить, чтобы попасть к вам на воскресный обед?

– Ну, убейте всех моих врагов, – пошутила она и ответила серьезно: – Рада, что вам понравилась моя стряпня.

Ей было приятно, что он похвалил ее. Господи, как мало нужно, чтобы почувствовать себя счастливой! Влюбленные глаза мужчины, пара приятных слов, искренняя похвала твоих достоинств и вот уже «Эндрю, я ваша навеки». Все это пронеслось в ее голове в долю секунды. Так, стоп, надо взять себя в руки, тут же подумала она и сказала:

– Что ж, поскольку ужин закончен, пойдемте, я покажу вам письма, ради которых вы, собственно, и пришли сюда.

– А я думал, мы займемся мытьем посуды. – Ему явно не хотелось уходить из кухни. – Вы же говорили, что любите тут возиться.

– Нет, уважаемый мистер Боттомли. Не до такой уж степени. Я бы сказала, что меня именно эта возня не раздражает. Никто не любит мыть посуду и чистить столовое серебро. – Бриджет засмеялась. – Но если вы настаиваете, мы можем попробовать. В следующий раз я постараюсь, чтобы грязной посуды было побольше. Например, после воскресного обеда.

Эндрю собрал со стола тарелки и направился к мойке. Он с удивлением осознал, что готов делать все, что угодно, лишь бы подольше находиться рядом с Бриджет Винсен. И еще у него мелькнула вдруг мысль о собственном доме, о детской комнате, в которой после ужина будут спать его малыши, и о Бриджет… Он посмотрел на нее с безмолвной благодарностью, вызванной внезапно посетившими его приятными чувствами. Девушка склонилась над раковиной и мыла тарелки, которые под ее руками тут же становились белыми, сияя чистотой. Он мог бы смотреть на это долго. Каждый день, всю жизнь…