Олег Суворов - Очаровательна, но упряма

Затем я поднялся в номер, повалялся на постели, покурил, немного успокоился и собрался с мыслями. Было около восьми вечера, и сознание того, что я нахожусь в Вечном городе, совсем рядом с его знаменитыми памятниками побуждало к немедленным действиям. Впрочем, памятники лучше отложить на завтра, а сегодня…

Переодевшись, я спустился вниз и без обиняков поинтересовался у портье — типичного представителя «лиц арабской национальности»:

— Где тут у вас рагацци?

Он хитро улыбнулся и сделал вид, что не понимает, о чем я говорю.

Тогда я спросил по-другому:

— Где тут у вас гуляют? — и сразу услышал ответ:

— Пьяцца Испании.

Поблагодарив, я вышел из гостиницы и направился к станции метро, благо она находилась через дорогу, в здании железнодорожной станции.

До площади Испании оказалось недалеко, однако, выйдя из метро и немного пошатавшись в толпе, я откровенно заскучал. Здесь были одни иностранцы — супружеские пары, старики, неизменные японцы со своими фотоаппаратами.

И тут вдруг я ощутил настоятельнейшую потребность позвонить Алине! Разница с Москвой составляла два часа, поэтому там должно было быть уже около двенадцати. Конечно, она могла лечь спать, ну да ничего — я же не из Реутова буду звонить, а из Рима!

Зайдя в первое попавшееся кафе, я обратился к молодому бармену с просьбой узнать для меня «префиссо да Моска» — то есть код Москвы.

— Хочу позвонить любимой русской девушке, — пояснил я, на что он понимающе кивнул и дружелюбно улыбнулся.

Через пару минут он вручил мне бумажку с кодом и разменял деньги. Я поблагодарил, подошел к телефону, висевшему на стене, выложил на полочку столбик монет в пятьсот лир и призадумался.

Эх, Алина, как же безумно мне тебя не хватает! Три года я за тобой ухаживаю, и все без толку. Ну почему, почему ты отказалась от этого чудесного путешествия? Неужели только из опасения совместной постели? Что-то ты скажешь, услышав меня из такой дали…

Закурив, я набрал номер и терпеливо переждал череду различных гудков. Ну вот наконец и ответили. Кажется, это ее отец.

— Добрый вечер, Алину будьте добры.

— А ты знаешь, который час?

— Разумеется, но я звоню по межгороду…

— А кто ты такой?

Проклятие! Меня настолько злил ее отец, обращавшийся исключительно на «ты», хотя мы не были знакомы и даже никогда не видели друг друга, что на этот раз я не сдержался.

— У меня сложное имя, поэтому, боюсь, вы его не запомните.

— Ничего, я постараюсь.

— В таком случае, меня зовут Гиясаддин Абу-ль-Фахт ибн-Ибрахим. (Это было полное имя знаменитого Омара Хайяма).

— Минуту.

Даже в трубке было слышно, как он закричал:

— Аля, тебе какой-то турок звонит!

— Алло, — послышался такой сонный и такой милый голосок, что я мгновенно растаял от любви.

— Привет.

— О, это ты…

— А ты думала — Марчелло Мастроянни? Я, между прочим, звоню из Рима. Точнее сказать, — с площади Испании. Помнишь, я тебе говорил, что в тебе есть что-то ангельское? Теперь я понял что — рост! Ростом ты как раз с ангела. Впрочем, это не мое выражение, а О'Генри…

— Ты уже пьян?

— Что значит «уже»? Вот это мило! По-твоему я поехал в Италию только для того, чтобы не просыхать? Я трезв, как бархатисто-черное итальянское небо. Кстати, какая там у вас в Бескудниково погода?

— Плохая. Холодно и дождь.

— Зато надо мной светит изумительная итальянская луна. Знаете ли вы итальянскую ночь? О, вы не знаете итальянской ночи! Тиха итальянская ночь. Прозрачно небо, звезды блещут. Луна спокойно с высоты над всей Италией сияет…

— Короче, а то я хочу спать.

— Не жалеешь, что не поехала?

— Нет.

— Счастливая! Вот теперь я понял, что счастлив лишь тот, кто никогда и ни о чем не жалеет. А ты знаешь, чего не хватает мне для полного счастья?

— Догадываюсь. Смотри все деньги не пропей, а то вернуться будет не на что.

— А ты меня ждешь?

— Вот еще!

— Тогда зачем мне возвращаться?

— Ну и оставайся. Найдешь себе итальянку…

— При чем тут итальянка, если для счастья мне не хватает именно тебя?

— Почему?

Ответить я не успел, поскольку нас вдруг разъединили. Да это и хорошо, ибо, как ответишь на такой вопрос? Почему в Москве мне не хватало Италии, а в Риме не хватает Алины? Что это за дьявольское проклятие, наложенное на род человеческий — вечно желать того, чего в данный момент не имеешь? И как объяснить тот удивительный факт, что женское упрямство порой желаннее женской красоты?

Недавно в России отмечали пятидесятилетие победы в Великой Отечественной войне. Забавно — сейчас мне уже тридцать пять и, если я все-таки сломлю упрямство Алины, то уж наверняка не доживу до пятидесятилетия своей скромной победы…

Задумавшись, я вышел из кафе и направился куда глаза глядят. Примерно через час я вышел на какое-то шоссе, почувствовал себя усталым и решил поймать тачку.

Российская привычка взяла свое — встав на обочину, я принялся махать рукой, но, разумеется, никто не остановился. Тогда я вспомнил совет из путеводителя по Италии, добрел до ближайшего отеля, вошел в пустынный холл и попросил у портье вызвать такси.

Затем опустился в кресло, но не успел даже выкурить сигарету, как снаружи подъехала машина. Я вышел, сел рядом с водителем и вдруг с ужасом понял, что забыл название гостиницы! А ведь специально на этот случай я брал визитную карточку отеля, но, когда переодевался, оставил ее в номере!

— Миа алберга е вичино ферровия, — сказал я таксисту. («Моя гостиница находится возле железной дороги»).

Он кивнул и, не задавая лишних вопросов, тронулся с места. Через двадцать минут я оказался на единственном в Риме железнодорожном вокзале!

Да, вот это уже было настоящее приключение — я, полупьяный, стою на римском вокзале и не знаю, что делать дальше. Время уже десять минут второго, а метро работает только до двенадцати. Впрочем, ни страха, ни сомнений не было — ведь это же моя любимая и долгожданная Италия, где со мной просто не может случиться ничего скверного!

Действительно, не успел я выкурить очередную сигарету, как ко мне приблизился какой-то мужик — итальянец средних лет — и поинтересовался, нет ли у меня проблем.

— Забыл название гостиницы, — улыбаясь, пояснил я. — Помню только, что она находится возле железной дороги и какой-то станции метро.

— Садитесь, поищем, — предложил он.

Я кивнул головой и сел в его машину — небольшой белый «фиат». И тут, стоило ему тронуться с места, меня осенило — я вспомнил название гостиницы.

— Отель «Джемини», — сказал я водителю, хлопая себя по лбу.