Метси Хингл - Чужая невеста

Как бы проникнуть в эту головку на пяток минут? Неужели она не понимает, что он все видит? Неужели думает, что он ее отпустит?

Джек нахмурился. По мере того как они углублялись в горы, ехать становилось все труднее. Смесь гравия с землей перешла в пыль, дорога сузилась. Черт побери, он опытный водитель, но и он не поехал бы здесь в темноте. Однако, зная упрямство Лорелей, Джек сомневался, что ее остановит такой пустяк, как темнота; а судя по тому, как солнце играет с ними за западным хребтом, то накрывая тенью, то выпуская на свет, скоро дорога, еле различимая и при дневном свете, погрузится в чернильную темноту ночи.

Полчаса спустя на белесом небе появилась луна, и Джек остановил джип возле поляны.

— Считаем, что день закончен; будем устраиваться на ночлег. — Оставив ключи в замке, он вышел из машины и осмотрел ее. Отметил взгляд, который Лорелей бросила на ключи, и стал разгружать багажник. — Пойду поставлю палатку. Вон в той сумке продукты. Может, приготовишь пока что-нибудь поесть?

— Что именно?

— Без разницы. Я ем все, — сказал он и, опять отметив взгляд, брошенный на ключи, обошел машину, выдернул их и сунул в карман. — Чуть не забыл.

— Боишься, что я украду машину, а тебя брошу здесь?

— А ты можешь?

Она вздернула подбородок.

— Нет. Но не из-за угрызений совести.

— Я на это и не рассчитывал, — сказал Джек, взвалив на плечо палатку.

— Как я уже тебе говорила, я не идиотка, чтобы искать дорогу в темноте. Подожду до утра.

— Что ж, значит, не придется на ночь надевать на тебя наручники.

— Что-о-о?

— Вообще-то я думал связать тебя. Но раз ты говоришь, что не собираешься удирать, то не буду этого делать. — Забавляясь ее потрясенным видом, Джек чмокнул ее в приоткрытый рот. — А пока взяла бы ты этот пакет с продуктами.

Не оглядываясь, он пошел вниз на поляну. Под ногами хрустели камушки. Услышав, как хлопнула дверца джипа, он ухмыльнулся. Лорелей пробурчала что-то насчет тупоголовых пиратов и пошла следом за ним.

Пока он, насвистывая, ставил палатку, она вынимала и раскладывала продукты.

— Как продвигается обед?

— Единственное более или менее аппетитное — это тушенка.

— Прекрасная вещь тушенка.

— Твое одобрение не требуется. Будем есть из банки или подогреем?

Джек забил еще один колышек.

— Решай сама. Если хочешь подогреть — в машине есть плитка. А если наберешь хвороста, я разожгу костер. Или ешь холодную. Выбирай.

К счастью, Лорелей выбрала горячее. Опускалось солнце, а с ним и температура воздуха. Даже ходьба становилась чем-то вроде упражнения по аэробике с погружением в прохладные потоки воздуха.

— Замерзла? — спросил Джек, глядя, как Лорелей потирает руки.

— Немножко. — Она придвинулась к огню и налила себе кружку кофе.

— Радуйся, пока можно. Встанет солнце, и опять будет жара.

Лорелей застонала.

— Кажется, нет смысла еще раз просить тебя бросить свою безумную идею насчет шахты?

— Нет.

— Ты хоть знаешь, куда ехать? Или просто будешь таскать меня за собой еще восемь дней?

— Я знаю, куда ехать. По крайней мере общее направление. Не волнуйся, уже недалеко. Завтра мы доберемся до места, где у нас будет базовый лагерь. Дальше пешком.

Лорелей застыла, не донеся кружку до рта.

— Мы бросим машину?

Он кивнул.

— Машина там не пройдет. Хорошо еще, если найдется тропинка.

— Джек, но это безумие! Люди ищут шахту Голландца сотню лет, и никому не удалось найти.

— У них не было карты. У меня есть.

— Половина магазинов Аризоны продает эти паршивые карты!

— А у меня настоящая. Та, которую Якоб Вальц, умирая, дал Джулии Томас.

Лорелей нахмурилась.

— Этой булочнице, которая ухаживала за ним во время болезни?

— Да, — ответил Джек, довольный, что ей известна легенда.

— Ты хочешь сказать, что всю эту охоту за дикими гусями устроил потому, что у тебя в руках бумажка с какими-то каракулями и считается, что сам Голландец дал ее булочнице?

— Ее дал он, — твердо сказал Джек. Они много лет дружили, он был благодарен ей за уход. Он знал, что умирает, что сам никогда больше не попадет туда, и отдал ей карту, на которой обозначено, где находится шахта.

— Джек, Джек...

— Это правда. И карта теперь у меня. — В доказательство Джек вынул из рюкзака пластиковый пакет с потрепанным, блеклым листом. — Вот она. Смотри.

Лорелей посмотрела на корявый рисунок и вернула его.

Она не верит, что он подлинный, это видно по ее глазам. Джека охватили сомнения. Неужели он ошибается? И все это, как она сказала, — охота за дикими гусями?

— Если карта подлинная, почему же твоя Джулия Томас сама не пошла искать золото Голландца? Почему никто другой не нашел шахту?

— Потому что они — это не я. И у них не было тебя на счастье. Ты — моя фортуна, Лорелей. — Он намотал на палец прядь ее волос. — Как только я увидел тебя в магазине, то сразу понял, что карта настоящая. На этот раз я отхвачу здоровый куш. Карта привела меня к тебе, а с тобой я найду шахту.

— Нет. — Лорелей увернулась от поцелуя и встала. В ее надтреснутом голосе, в ее глазах Джек уловил страдание. — Вот, значит, почему я оказалась здесь? Потому что якобы притягиваю удачу?

Отбросив карту, он встал, подошел к ней и обнял за плечи. Пролетел порыв ветра, и огонь затрепетал на ветру.

— Ты оказалась здесь потому, что я люблю тебя. Дай мне попробовать еще раз.

— Попробовать что? Снова разбить мне сердце?

— Меньше всего на свете я хочу обидеть тебя.

— Тогда почему же тебе понадобилось десять лет, чтобы прийти?

В глазах ее были злость и презрение, и он понимал, что заслуживает то и другое.

— Я звонил...

— Два раза. Ты позвонил два раза. Мне было слишком больно, я отказалась с тобой разговаривать, а ты не потрудился позвонить еще раз. Тем более прийти.

— Я не мог. Корабль стоял только три часа, надо было грузить оборудование. Я вернулся через месяц, но тебя уже не было. — Он вспомнил, какая его охватила паника. — Я написал письмо, надеялся, что тебе передадут.

— Передали.

— Да, но ты его не читала. Вернула нераспечатанным.

— Ты меня обвиняешь?

— Нет, — упавшим голосом сказал Джек. Он обвинял себя. — Я понимал, что ты имеешь полное право злиться, даже ненавидеть меня. Поэтому и решил тогда не гнаться сразу за тобой. Решил, что лучше дать нам обоим время.

— Это могло бы меня сокрушить, но уверяю тебя, Джек, мне не понадобилось десять лет, чтобы переступить через тебя.

— Я не это имел в виду.

— Мне хватило нескольких недель, чтобы понять, какую ошибку я чуть не совершила.