Сара Вуд - Игры с поцелуями

— Бедный малыш! Он чувствовал, что-то не так…

— Ты думаешь, я не понимал этого? — сухо спросил Данте. — Неужели ты полагаешь, что это не разрывало мне сердце? Я не мог смотреть, как он страдает. Я начал укладывать его в мою постель, и теперь он может спать там без меня, потому что чувствует себя в безопасности. Надеюсь, что со временем Карло вернется в детскую. Но сейчас, Миранда, ему нужна любовь! — сердито добавил Данте. — Бедный ребенок, он изголодался по ней…

— Это совершеннейшая чушь! Не смей бездоказательно обвинять меня! — вскричала Миранда, чувствуя, что она на грани срыва.

Внезапно она зашаталась, с испугом почувствовав, как все закружилось у нее перед глазами.

— Разрази меня гром! — воскликнул Данте, сильными руками удержав ее от падения. — Хватит об этом. Тебе необходимо поесть. Уже одиннадцатый час, а ты, наверное, почти ничего не ела целый день.

— Уже поздно. Я устала, — попыталась уклониться Миранда, опасаясь собственной слабости и воздействия, которое Данте оказывал на ее ощущения. Ї Мне станет лучше, когда я лягу в постель…

— Разве ты не хочешь быть завтра бодрой? — осведомился Данте. — Играть с Карло? Чувствовать, что ты полна энергии? Так вот, — подытожил он по-итальянски, — ты поешь что-нибудь. Я настаиваю.

— Хорошо. Я повидала Карло, — ее лицо осветилось нежной улыбкой, полной материнской любви, Ї и теперь могу поесть за Англию.

Данте ничего не сказал, он резко отпустил ее и отвернулся. Его лицо окаменело. Счастье Миранды испарилось при виде его жгучей ненависти, и она снова поклялась доказать свою невиновность — но как, она даже не могла себе представить.

Когда они спускались по лестнице, она, с тревогой чувствуя нарастающую слабость, вызванную голодом, схватилась за поручень. Миранда почувствовала, как Данте инстинктивно протянул руку, чтобы оказать ей поддержку, и тут же отдернул ее. У него был очень напряженный вид, который немало удивил Миранду.

Они ели в полном молчании, нарушаемом лишь звяканьем серебряных вилок и тихой музыкой, под которую предпочитал ужинать Данте.

Миранда утоляла голод закусками, состоявшими из пармской ветчины, паштета, отварных макарон с нарезанными в форме кубиков овощами и креветками, с приправой из малинового уксуса, прованского масла и пряностей. Затем последовали сыр и фрукты. Это была еда, которая могла доставить Миранде большое наслаждение, если бы не холодное молчание Данте, испортившее ей удовольствие, и превратившее ужин в необходимое накопление калорий.

Однако марочное вино постепенно вызвало у Миранды такое ощущение, будто все ее мышцы медленно сливаются с тающими, как воск, костями. Лицо в ореоле светлых шелковистых волос разрумянилось, глаза ярко заблестели. Положив в рот последнюю виноградину, она вытерла пальцы мягкой салфеткой.

— Теперь я пойду спать, — тихо сказала она, печально думая о том, сколько подобных ужинов ей предстоит выдержать в будущем. Необычное волнение охватило ее, и ей пришлось справиться с комком, вставшим в горле, прежде чем она сумела добавить еще несколько слов: — Может быть, ты покажешь, где моя комната?

Данте поднял голову, и они встретились взглядом. Его лицо разгладилось, и хмурое выражение сменилось таким глубоким и откровенным желанием, что у Миранды перехватило дыхание. Она смотрела на него, приоткрыв рот и чувствуя, как распухают ее губы, и набухают, наполняясь новой жизнью, груди, под шелковой кремовой блузкой.

Она сделала глубокий вдох и поняла, что неумышленно привлекла взгляд темных, горящих глаз Данте к ее напрягшимся грудям.

— Иди в мою спальню, поверни направо и пройди в двойные двери соседних апартаментов. Я запру их, когда приду, — скрипучим голосом отрывисто сказал он.

Миранда была глубоко унижена. Пытаясь восстановить душевное равновесие, она молчала до тех пор, пока не почувствовала, что сможет удалиться с достоинством.

— Прекрасно. Когда просыпается Карло? — холодно спросила она.

— Около семи.

— Ты уже будешь одет к этому времени? — осведомилась Миранда.

— Если дверь не будет заперта, значит, я одет.

— На всякий случай я постучу, — надменно сообщила она и вышла с гордым видом, чувствуя, что у нее разрывается сердце.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Миранда! Миранда!

Кто-то трясет ее. Крича от страха, она изо всех сил сопротивляется напавшему на нее мужчине, и на этот раз, на этот раз, вместо полнейшей неспособности шевельнуть хотя бы одним мускулом, она чувствует, что ее кулаки ударяют по телу.

Это тоже случалось прежде, подумала она. К горлу подступила тошнота, от которой ее ужас стал еще сильнее.

— Оставь меня! Оставь меня! — вырвался у нее крик.

Что происходит?

Рука зажала ей рот — опять. Пожалуйста, ради Бога, не надо!.

Обычно, когда ей снились кошмары, она никак не могла открыть глаза, но сейчас ей это удалось. В соседней гостиной горел свет, который позволил ей увидеть склонившегося над ней Данте. На нем были пижамные штаны и второпях накинутый халат, из-под которого виднелась голая грудь.

— Прекрати этот шум! — прошипел он.

Под впечатлением кошмара, еще не совсем проснувшись, Миранда отбивалась, безжалостно колотя его руками и ногами. Но он не отпускал ее и, принимая сыпавшиеся на него удары, лишь иногда морщился.

— Святые небеса! Сколько раз мне повторять, что я не собираюсь насиловать тебя! — раздраженно сказал Данте. — Ты кричала во сне. Тебе приснился кошмар, Миранда. Ну, успокойся же. Я не хочу, чтобы мы разбудили Карло. Между нашими спальнями находится гостиная, но от твоих криков проснулся бы даже мертвый!

Она подняла огромные сапфировые глаза, и увидела его презрительно холодное, сердитое лицо. Да, это снова был тот, периодически повторяющийся, сон. Ее напряженное тело расслабилось, и Данте убрал руку.

— Что это значит, Миранда? Тебе никогда не снились кошмары, — тихо сказал он. — Ты ввязалась во что-то темное и грязное… или кто-то вовлек тебя в такую бездну порока, что ты жалеешь о том, что познала ее…

— Нет! Ничего подобного! — прошептала она, еще не оправившись от потрясения.

— Но что-то должно было вызвать это! Ты обезумела. Впала в истерику, — в глазах Данте появилось холодное, жестокое выражение, а голос задрожал от ярости. — Вот к чему приводит беспорядочная жизнь! Приглашать в наш дом Бог знает кого…

— Нет!..

— И не знать, черт подери, что произошло потом! — гневно воскликнул Данте, с отвращением скривив губы. — Как ты могла подвергнуть нашего сына такому риску?..

— Я не делала этого! Не делала! — жалобно вскричала Миранда. — Никогда, честное слово!..