Сара Морган - Любовный спектакль

У Ангелоса было много женщин, но такое откровенное и жадное вожделение он видел впервые. Никаких колебаний, сомнений, жеманных игр… Она хотела его и ясно давала об этом понять, не оставляя ему выбора.

Ангелос осторожно положил Шанталь на упругий песок у самой кромки воды, лег сверху и, не мешкая, вошел в нее. Тело женщины изогнулось, с ее губ сорвался стон, и Ангелос замер… озадаченный, еще не до конца понимая, что произошло.

Ногти Шанталь вонзились ему в плечи, но он не обратил на это особого внимания. Все его мысли были заняты осмыслением неожиданного факта: Шанталь оказалась девственницей! Но уже через несколько секунд женщина, недовольная неподвижностью своего партнера, заставила его продолжить любовную игру, и он, полностью поглощенный охватившим его неведомым никогда ранее приступом страсти, забыл обо всем, кроме того, что рядом с ним находится самая прекрасная женщина в мире и что он просто обязан доставить ей максимум наслаждения…

Волны прилива окатывали их тела. Шанталь распахнула глаза и выжидательно посмотрела на мужчину. Ангелос тяжело вздохнул, откинулся на бок… и буркнул сквозь зубы:

— Одевайся…

Он чувствовал себя неловко, в отличие от Шанталь, которая совершенно бесстыдно продолжала лежать, широко раздвинув ноги.

Ангелос поспешно оделся, то и дело оборачиваясь в сторону виллы. Смутное неприятное чувство не отпускало его.

— Что с тобой? — небрежно окликнул он безмолвную женщину. — Оденься, — просительно проговорил он.

Шанталь бросила на мужчину туманный взгляд, кокетливо прикрыла соблазнительные шары грудей, стиснув их ладонями, и улыбнулась, будто не только не собиралась вставать, но, наоборот, приглашала мужчину вернуться.

Ангелос ворчливо кинул ей полотенце.

— Нам пора идти. Хватит разлеживаться!

— Скажи что-нибудь, — тихо попросил ее Ангелос, когда они подошли к вилле.

— Боже! Это было волшебно. Ты великолепен, Ангелос. Никогда прежде ничего подобного испытывать не доводилось. Просто фантастика. Я даже не в силах передать свои ощущения. Благодаря тебе я теперь знаю, что это такое, — зачастила Шанталь.

— Так, значит, ты действительно не Изабелль Дакет? Тебе удалось меня удивить, — мрачно проговорил он.

— Что заставило тебя задаться этим вопросом? — игриво спросила его Шанталь.

— У Изабелль было множество любовников, — констатировал Ангелос.

— И что?

— А то, что у тебя не было мужчин до меня. Я — первый.

— Ты в этом уверен? — рассмеявшись, осведомилась она.

— По-твоему, я профан в любовных делах?

— А ты, конечно, считаешь себя профи? — продолжала потешаться она.

— Замолкни! — скомандовал Ангелос. — Посмотри на меня!

— Я готова не отрывать от тебя взгляда до скончания времен, — чувственно прошептала она.

— Немедленно убери с лица эту порочную ухмылку, Шанталь, — теряя терпение, обессилено попросил он.

— Что ты хочешь знать? — примирительно спросила она.

— Кто ты?

— Хм… И всего-то? — разочарованно проговорила женщина.

— Ответь…

— Уже точно установлено, что я не Изабелль. Если тебя интересуют иные факты и обстоятельства, то выясняй их сам.

— Почему ты с самого начала в этом не призналась? Почему позволила мне заблуждаться на твой счет? — растерянно сыпал он вопросами.

— Ты был убежден в своей правоте, казалось, тебе абсолютно все ясно. А у меня нет привычки рассеивать иллюзии. Порой, кроме них, у человека ничего нет. И я убеждена, что верность иллюзиям тоже штука неплохая. По крайней мере, ничуть не хуже приземленной трезвости. Если бы ты не заблуждался на мой счет, я не узнала бы тебя и лишилась бы такого восхитительного опыта.

— Но я звал тебя не твоим именем, думал о тебе бог знает что!

— Я же знала, что ко мне это не имеет никакого отношения, — легкомысленно отозвалась Шанталь.

— Ну и ну! — покачал головой грек, ошарашено на нее глядя. — Прекрати вилять, Шанталь. Я хочу знать о тебе всю правду! Всю твою жизнь!

— Вся моя жизнь — это годы и годы.

— Предоставь мне короткую версию. Ты прошла на бал по пригласительному билету Изабелль Дакет.

— Верно.

— Как такое стало возможным?

— Я подрабатывала горничной в одном парижском отеле. Убирала номер, в котором остановилась эта женщина. Сказать откровенно, чистюлей ее назовешь. Перед каждым выходом она примеряла дюжины платьев, а потом не вешала их обратно в шкаф, а расшвыривала повсюду. Однажды она вызвала меня. Кругом были навалены платья, и она потребовала, чтобы я подбирала их за ней и убирала в чехлы, в шкаф. Перед зеркалом она крутилась в весьма эффектном наряде, я возьми и скажи, что платье ее очень красит. И что ж ты думаешь? Она выказала себя сварливой дурой, принялась поливать меня грязью в том смысле, что такой рвани, как я, и совать нос не пристало в такие вещи, да и что, мол, вообще я смыслю в великосветских нравах… Ну, я молча выслушала ее, даже пару раз покивала в знак полного и безоговорочного согласия. Внутри же все кипело, требовало немедленного возмездия… В общем, я решила, что она моя должница.

— И ты украла у Изабелль пригласительный билет?! — возмутился Ангелос.

— Если ты называешь воровством то, что я достала его из корзины для бумаг, вынося мусор, то да, — невозмутимо проговорила Шанталь.

— Ну, ты и авантюристка! — бросил он, в очередной раз недоуменно покачав головой.

— Есть немного, — самодовольно согласилась собеседница.

— А платье? Его ты тоже взяла у Изабелль?

— Не будь смешным, Ангелос. Я сшила его сама. Давно уже. Оно просто ждало своего часа.

— Да… Ну, просто сказка о том, как Золушка попала на бал, — заключил мужчина.

— Да, я прошла на бал по ее пригласительному билету, от которого тотчас избавилась на выходе, после чего и думать забыла об Изабелль, пока ты мне о ней не напомнил при нашей следующей встрече.

— Даже не знаю, как ко всему этому относиться, Шанталь, — признался Ангелос.

— Относись как к игре, как к маленькому приключению.

— Я привез в отцовский дом женщину, о которой мне ровным счетом ничего неизвестно, кроме того сомнительного обстоятельства, что она имеет склонность к странным поступкам.

— Но ты же вез в отцовский дом женщину, которую подозревал в куда более серьезных прегрешениях, — насмешливо парировала Шанталь.

— Тогда я хотя бы знал, чего от этой женщины ожидать. Но не теперь, после всех этих открытий, — пояснил свою настороженность грек.

Шанталь улыбалась своим мыслям, глядя в сторону, туда, где в морской воде пряталось уставшее за день солнце.