Сара Морган - Любовный спектакль

— Ты спрашивала его о моей матери? — мгновенно насторожился Ангелос.

— Не волнуйся: не спрашивала я его ни о чем. Он сам, по собственной инициативе заговорил об этом.

— Что-то не верится, — промямлил Ангелос.

— Ну, почему же? Поверь, именно так все и было…

— Да никогда… Слышишь? Никогда отец не говорит о моей матери! — возмущенно повысил голос мужчина, склонившись к сидящей напротив девушке.

— Странно, — пробормотала она. — А может, это потому, что я для него посторонняя? Говорят, с посторонними проще говорить о наболевшем, чем с родными.

— Сменим тему, — сухо произнес он. Шанталь оживилась. Она тоже подалась немного вперед и воодушевленно заговорила:

— Скажи, а что можно делать с собственным островом?

— Что касается нашей семьи, то мы владеем им вот уж пять поколений и на протяжении всего этого времени выращиваем оливки и виноград. Вилла старинная, но я реставрировал ее пять лет назад. Стены остались прежними, но внутри все переоборудовано сообразно времени. Вилла, как и весь остров, находится под надежной охраной службы безопасности, оснащенной самым современным оборудованием наблюдения и предупреждения незаконного проникновения и вредительства.

— Очень полезная информация, — шутливо заметила Шанталь, спровоцировав гневный взгляд Ангелоса. — Прости… Я понимаю, вам есть что охранять, — тотчас проговорила она.

— Именно… На вилле находится немало ценностей. Это и произведения искусства, такие как живопись, графика, скульптура, ну и, разумеется, драгоценности.

— В очередной раз убеждаюсь, как хлопотно быть богатым, — провокационно констатировала девушка.

— И, вероятно, из сочувствия опустошаешь кошельки своих любовников, — заметил грек.

— Вероятно, — небрежно ответила ему Шанталь с улыбкой.

Самолет пошел на посадку.

— Наш дом, — коротко объявил Ангелос, когда катер стал подходить к берегу.

— Ты здесь живешь?

— Нигде я не живу подолгу. Штаб-квартира моей компании находится в Афинах, там же у меня квартира. Представительства фирмы есть во всех основных мегаполисах мира. Там я обычно снимаю номера в отелях, подобные тому, в котором тебе довелось побывать. Но только виллу на острове, где провел детство, могу назвать домом.

— Остров прекрасен, — констатировала Шанталь, сходя на берег.

Ангелос заботливо подал ей руку. Верно, входил в роль, ведь уже скоро им предстояла встреча с отцом.

Внезапно Шанталь почувствовала волнение своего спутника и решила, что ей лучше поменьше болтать, чтобы не возбудить в нем очередного всплеска враждебности.

День выдался жарким, солнце напекло затылок. Шанталь с трудом поспевала за Ангелосом, который стремительно шел к вилле по дороге от пристани. Багаж, похоже, не представлял для него никакой проблемы, в то время как девушка, хотя и налегке, еле-еле, тяжело дыша семенила за его спиной, то и дело спотыкаясь.

Переступив порог родного дома, Ангелос словно и позабыл о ней. Он оставил вещи в прихожей и поспешил вглубь; найдя сиделку, первым делом осведомился о состоянии отца.

— Показатели в норме, — ответила та.

— Что значит — показатели в норме? Я спрашиваю, как он?

— В хорошем настроении, ждет вас. Только об этом и говорил все последние дни, — поспешила исправиться сиделка, не на шутку испугавшись его громового голоса.

Она с надеждой посмотрела на Шанталь, но невеста сына хозяина, как ей показалось, сама нуждалась в защите.

— Если хотите, можете пройти к господину Зувелекису, — проговорила тогда она.

— Он уже обедал? — успокоившись, спросил Ангелос.

— С аппетитом у него плохо, — вынуждена была сообщить оробевшая женщина в белом халате. — Легко позавтракал, но от ланча категорически отказался. Объявил, что не голоден… А у меня нет права кормить вашего отца насильно, — поспешила она отгородиться от возможных нападок.

— Ладно, — буркнул сын. — Я поговорю с ним. Он без церемоний схватил Шанталь за руку и потянул к комнате Костаса Зувелекиса.

— У вас очень красивый дом, — на ходу успела она проговорить.

— Не расслабляйся. Помни, с какой ты здесь целью! — предупредил грек.

Дверь распахнулась, и Шанталь сразу увидела усталое лицо хозяина виллы, который полулежал среди множества подушек. Его глаза засияли, когда он понял, кто к нему пришел.

— О, наконец-то! — только и воскликнул он, и, казалось, тотчас ослабел.

— Как ты, папа? — нежно и при этом смущенно спросил сын.

— Я в полном порядке, — неправдоподобно весело отозвался отец, но голос его все-таки предательски дрогнул.

— Рада видеть вас снова, господин Зувелекис, — тихо и учтиво произнесла Шанталь.

— Называй меня Костасом, дитя мое, — ласково поправил ее пожилой грек. — Мы ведь, считай, уже одна семья.

Шанталь виновато посмотрела на «жениха», тот лишь слегка нахмурился.

Костас Зувелекис жестом поманил Шанталь к себе.

— Я так и знал, — сказал он, взяв девушку за руку. — Так и знал, дети мои, — бессильно произнес сильно постаревший из-за болезни мужчина.

— Как вы? — нежнейшим голосочком спросила она его.

— О, как видишь, милая. А эта сиделка, которую сын мне нанял… Вы уже видели ее? Мышка и формалистка. С ней даже поговорить не о чем, — пожаловался Костас.

— Мне рекомендовали ее как опытного специалиста, — проговорил Ангелос.

— Не спорю, сестричка она отличная… Но в ее обществе я чувствую себя обитателем дома призрения. Откуда ни возьмись, появляется желание поворчать, покапризничать… Но теперь все изменится. Обещайте, милое дитя, что не оставите старика в беде.

— Я ведь для этого и приехала, Костас, — с чувством проговорила Шанталь, присев на край его постели.

Костас благодарно похлопал девушку по коленке.

— Руки прочь от моей женщины! — решил дерзкой шуткой подтвердить свой новый статус Ангелос.

— Ну, меня вам еще долго опасаться не стоит, я дышу-то с трудом, — признался больной.

— А говорите, что в порядке, — с упреком заметила Шанталь.

— Относительно того, что довелось испытать в момент приступа, — пояснил Костас. — Теперь я все буду сравнивать с инфарктом, а отнюдь не с беззаботностью молодых лет.

— У вас отличный дом, Костас. И сад… То, что я успела увидеть, — просто восхитительно.

— У тебя зоркий глаз, красавица.

— Это точно, — ехидно заметил Ангелос и тут же поймал на себе гневный взгляд девушки.

— Я благодарен тебе, милая, что среди множества недурных мужчин ты разглядела моего сына. И счастлив, что присутствовал при этом, что лично засвидетельствовал начало большой любви…