Арнетта Лэм - Герольд короля Шотландии

Раздался повторный звон, напоминающий о начале вечерней молитвы, но Элизабет не собиралась воспользоваться этим предлогом и покинуть Рандольфа. Она должна быть сильной и уверенной в себе женщиной, не поддающейся чарам вождя клана Макквинов!

Рандольф сделал несколько решительных шагов по направлению к Элизабет, и она почувствовала шедший от него запах вереска.

— В ваших глазах сверкает какое-то коварство, — немного смутившись, проговорила она.

— Вы умеете угадывать чужие мысли?

— Не надо быть провидицей, чтобы понять, о чем вы думаете!

Рандольф протянул ей руку:

— Будем друзьями, Элизабет?

Элизабет Гордон подумала, что с ее стороны было бы неразумно отказываться от дружбы с Рандольфом Макквином. Королевская служба запрещает ей замужество, но позволяет дружить и общаться с достойными людьми, приятными собеседниками. Скоро они с Макквином расстанутся, разъехавшись в разные стороны, и кто знает, когда они встретятся вновь? Да и встретятся ли?

Элизабет протянула Рандольфу тонкую, изящную ладонь:

— Будем друзьями, Рандольф Макквин.

— Спасибо, что позволили мне испытать вашу лошадь, — тихо сказал он.

Во взгляде Рандольфа Элизабет увидела откровенное восхищение и почувствовала, как по ее телу пробежала нервная дрожь.

— С детства скачки были моей страстью, — искренне призналась она.

— А моя цель — направить вашу страсть на другой объект. — Рандольф многозначительно посмотрел в глаза своей собеседницы.

Элизабет поняла, что недооценила ситуацию и не правильно истолковала его пылкие слова о дружбе.

— Это уже не из кодекса дружбы, а нечто иное.

— Да? — Рандольф удивленно поднял брови, притворившись обиженным. — Я просто хочу вам кое-что вернуть. Помните, во время наших первых скачек в лесу вы пронеслись мимо меня на белом жеребце и, обернувшись, послали мне воздушный поцелуй?

Элизабет снова ощутила смутное беспокойство и украдкой взглянула на закрытые двери конюшни.

— Я допустила ошибку, — еле слышно произнесла она, опустив голову.

— Вы хотите сказать, что тогда для поцелуя еще не пришло время? А сейчас он будет кстати? Элизабет, позвольте вас поцеловать?

Элизабет Гордон нравился Рандольф Макквин — воспитанный, учтивый мужчина. Подавляющее их большинство, независимо от титула и положения в обществе, считали своим правом целовать женщину, когда им захочется.

— Зачем? — прошептала Элизабет, мечтая о нежном поцелуе.

— Вы сами знаете ответ. Прошу вас, не старайтесь казаться более робкой и застенчивой, чем вы есть на самом деле.

Девушка ничего не ответила. Она стояла, положив руки на разделявшие их с Рандольфом деревянные перила, и ощущала исходящие от него силу, уверенность и теплоту. Элизабет взглянула на красивый разрез его губ, и Рандольф в ту же минуту обнял ее и крепко прижал к себе. Элизабет обхватила руками его голову, вдыхая свежий аромат вереска и осеннего леса.

Элизабет уже приходилось целоваться с молодыми мужчинами, но ничего, кроме усмешки и недоумения, их поцелуи у нее не вызывали.

«Мы понимаем друг друга без слов», — мелькнула в голове Элизабет недавно сказанная Рандольфом фраза. Теперь ей стало ясно, какой большой смысл скрывался в этом банальном на первый взгляд утверждении.

Рандольф прикоснулся к нежным губам Элизабет, и в его глазах она прочла ободрение и просьбу отбросить все сомнения и страхи. Не отрываясь от нее, Рандольф тихо пробормотал:

— Элизабет, не бойтесь меня. Я не сделаю вам ничего плохого. Обнимите меня крепче.

Рандольф начал пылко целовать Элизабет, затем провел языком по ее нежным губам. Губы Элизабет приоткрылись, и, почувствовав у себя во рту его язык, она еще сильнее прижалась к нему и закрыла глаза.

Макквин тихо застонал от удовольствия, а его дыхание стало частым и прерывистым.

— Слушайте свое сердце, Элизабет, — прошептал он.

Теплая волна нежности и любви поднималась в груди женщины. Находясь во власти страстных поцелуев Рандольфа, она поняла, что никогда прежде не испытывала подобных чувств. Рандольф Макквин не безусый юнец или опытный сластолюбец, он — сильный, пылкий и очень нежный мужчина. Рядом с ним Элизабет чувствовала себя уверенной и защищенной.

Их взаимная страсть, как ей казалось, возникла много лет назад.

Наконец Рандольф перестал целовать Элизабет и прижался к ее щеке. Держа друг друга в объятиях, они молча стояли в чужой конюшне и слушали, как сильно бьются их влюбленные сердца.

— О чем вы думаете, Элизабет? — тихо спросил Макквин.

— Все мысли вылетели у меня из головы, — призналась она. — А вы?

Губы Рандольфа были прижаты к щеке Элизабет, и она чувствовала, что он улыбается.

— Я думаю только о вас и о том сильном желании, которое мной овладело.

Его откровенное признание заставило Элизабет покраснеть.

— Мужчина должен управлять своими чувствами и желаниями.

Макквин слегка отстранился от Элизабет и пристально посмотрел ей в глаза.

— Мои чувства к вам, Элизабет, предполагают нечто большее, чем приятное времяпрепровождение в конюшне замка Дугласа или пари на мой корабль и вашу породистую лошадь.

Легкая тревога охватила Элизабет:

— Похоже, вы сами удивлены нахлынувшими на вас чувствами!

— Да. Я попал в необычную и несколько странную ситуацию: не знаю, как себя вести дальше. Со мной раньше подобного не случалось.

Элизабет с облегчением вздохнула, поняв, что между ней и Рандольфом растет и крепнет взаимное доверие и уважение.

— Возможно, новый поцелуй подсказал бы вам, как вести себя дальше, — легкомысленно заявила она.

— Если я еще раз прикоснусь к вашим губам, то вам не удастся меня остановить. — Рандольф на минуту задумался, а потом вдруг сказал:

— Будет лучше, если вы сейчас уйдете, а не то…

— Что? — прошептала Элизабет.

Рандольф шумно глотнул воздух и, облизав губы, откровенно и грубо объяснил:

— Уходите, если не хотите почувствовать обнаженной спиной жесткую солому на земляном полу.

Элизабет вспыхнула и опустила глаза. Как она, уважаемая дама, герольд короля, выслушивает подобные заявления!

— Все еще не оставляете надежды выиграть пари и забрать из моей конюшни лучшую лошадь? — резко спросила она.

— Совершенно верно. Элизабет, вы потеряете лошадь, но зато откроете для себя еще одну женскую тайну!

Смущение и стыд охватили Элизабет. Стараясь не выдать своего волнения, она отвернулась и небрежно проговорила:

— Подумаешь, и всего-то один поцелуй!

В глазах Рандольфа Макквина промелькнула ярость.

— Ну если это всего лишь один, ничего не значащий поцелуй, то я — король Франции! — Затем, немного успокоившись, он погладил Элизабет по щеке и отступил на несколько шагов: