Жаклин Топаз - Примирение

— Отлично. Если с вашей бабушкой все получится так, как мне представляется, то вы станете своей в этом городе.

Она начала было доказывать ему, что Голливуд ее не волнует, ей просто нужно отыскать свои корни… Но как раз в эту минуту появился служитель с «порше».

Дома Оливия постаралась принарядиться к выходу в свет.

В Сент-Питерсберге ей не требовались вечерние туалеты. Перед поездкой она купила пару платьев, но в тот вечер, разложив их на постели, она решила, что они выглядят не очень импозантно.

— Розовый — замечательный цвет. — Сандра плюхнулась на стул около кровати.

— Ты не думаешь, что он слишком яркий?

Оливия пощупала мягкую шелковистую ткань. Ей нравилось платье, но его кричащий цвет мог привлечь излишнее внимание.

— Вот что я тебе скажу, — заявила Сандра. — Я позвоню в кинотеатр и спрошу их, какого цвета обои. Ты сможешь купить платье такого же цвета, и тогда уж тебя никто не заметит.

Оливия рассмеялась.

— А ты хорошо меня знаешь, да?

— Только подруга скажет тебе правду. — Сандра показала на второе лежавшее на кровати платье. Оно было мягкого лилового цвета. Оливия знала, что этот цвет ей к лицу. — Элегантно, признаю, но выглядит так, будто ты будешь отмечать праздник дома, а не идешь на премьеру.

Оливия поддалась желанию надеть розовое.

— Думаю, все будет в порядке. Остальные наверняка разоденутся в пух и прах, не то что я.

Как оказалось, она не слишком ошиблась.

«Пэнтэдж», расположенный на оживленном голливудском бульваре, сиял огнями; к зданию постоянно подъезжали машины.

— А почему все стоят снаружи, на тротуаре? — спросила она Эндрю, пока он умело вел ее ко входу.

— Ждут звезд. Многие из них появляются на премьере. — Он кивком головы показал на афишу, где был изображен хорошо известный певец. — Друзья, коллеги… Фильм можно смотреть и в личном кинозале, но чтобы увидеть пьесу, надо прийти сюда.

Хотя был уже девятый час, Оливия не могла бы сказать, что наступает ночь. Весь бульвар был ярко освещен, машины двигались с черепашьей скоростью, сверкали витрины магазинов.

В самом театре десятки людей в великолепных вечерних туалетах стояли кучками, болтали, курили, изучали друг друга. На многих женщинах были наряды от известных дизайнеров, с пышными рукавами, немыслимыми декольте, с элегантной отделкой. Один потрясающий наряд, казалось, был целиком сделан из металлических полосок. Она и представить себе не могла, сколько может стоить такое платье.

Когда они приблизились ко входу, люди начали шептаться. Красивый седовласый мужчина — продюсер, шепнул Эндрю — подошел пожать им руки, а комическая актриса, которую Оливия знала по телесериалу, чмокнула Эндрю в щеку. Оливия обнаружила, что ее не так сильно волнует внимание окружающих, как она ожидала: может быть, потому, что людей интересовала не она, а Эндрю.

Он выглядел сверхэлегантно в великолепно сшитом сером костюме-тройке.

Эндрю показал на стоявших у обочины фотографов. Вспышки так и сверкали, когда молодая звездочка выпорхнула из лимузина.

— Папарацци, — сказал он о фотографах. — Их так прозвали по имени персонажа фильма «Сладкая жизнь».

— Они работают в газетах? — Оливия наблюдала за коротеньким лысеющим мужчиной, который носился взад-вперед, успевая первым заметить вновь прибывших.

— Немногие, большинство — свободные художники.

Молодая женщина, укутанная в норковую шубку, невзирая на июльскую жару, вылезла из «роллс-ройса» и приняла эффектную позу. Парочка фотографов с недоумением на лицах «щелкнула» ее, но лысый коротышка не обратил на нее никакого внимания.

— Это Анджела Лукка, — прошептал Эндрю. — Урожденная Анджела Крамп. Она вышла замуж за итальянского магната — владельца фабрик по производству колготок — и пытается пробиться в звезды, но пока безуспешно.

— Как печально. — Оливия смотрела, как Анджела, взяв под руку тучного пожилого мужчину, проплыла в театр.

— Трогательно и довольно обычно. — Эндрю покачал головой. — Да этот город набит подобными особами. Они не желают признать, что для того, чтобы стать кинозвездой, нужен талант, обаяние… и удача. Можно купить удачу, но нельзя купить остальное.

— Никогда не думала, что можно купить удачу. — Оливия увидела, как лысеющий фотограф прыгнул вперед и начал быстро фотографировать скромную пожилую пару. — Кто это?

— Мужчина — новый глава отдела по развитию в большой киностудии, — сказал ей Эндрю. — Идемте, я представлю вас Ландо.

Он подвел ее к фотографу, а тот улыбнулся, увидев их.

— Как ты сегодня, Эндрю, мой мальчик? — спросил он.

— Оливия, это Ландо Рэм. — Эндрю хлопнул его по плечу. — Ландо, это моя подруга Оливия. — Он не назвал ее фамилию, и она подумала, что он сделал это специально, чтобы защитить от постороннего любопытства, за что была ему благодарна.

Мужчина уставился на Оливию неожиданно пристальным взором.

— Актриса?

— Учительница, — ответила она.

Он нахмурился.

— Вы занимаетесь не своим делом. С такими данными… Мы с вами встречались?

Огни вокруг театра замигали.

— Нас зовут внутрь, — сказал Эндрю, уводя Оливию.

Ландо все таращился на нее с озадаченным лицом.

— Думаю, он что-то заметил, — шепнула она Эндрю.

— Он настолько проницателен, насколько возможно. Но вряд ли сумеет что-то вычислить. Если уж я не знал, что у Вероники есть внучка, то он-то и подавно.

Мюзикл оказался легким, зажигательным, в нем много пели и танцевали. Хотя в сюжете оказалось мало смысла, Оливия получила громадное удовольствие. Ей было весело еще и потому, что она узнала знаменитую актрису, сидевшую в соседнем ряду, та хохотала и аплодировала, как все. Раньше Оливии не приходило в голову, что знаменитые актеры могут наслаждаться хорошим представлением так же, как и обычные люди.

Но она забыла и про актрису и про пьесу, когда Эндрю взял ее руку в свою, осторожно погладил ей кончики пальцев и тотчас же придвинулся ближе, легко касаясь — случайно ли? — ее плеча и локтя.

Оливию охватило чувство доверия и защищенности. Она редко испытывала такое с мужчинами. Может быть, это происходило оттого, что он с таким пониманием выслушал мучительную историю, которую она поведала ему за ленчем? Со времен развода она даже мужчин, с которыми встречалась, опасалась допускать в свой внутренний мир. Но хотя она была знакома с Эндрю всего лишь двадцать четыре часа, он уже казался ей старым другом.

Оливия смело вернула ему ласку, погладив слегка загрубелую ладонь.

Наконец он забрал всю ее руку в свою, и у нее в душе родилось радостное чувство близости. Они действительно стали ближе друг другу здесь, в темноте.