Жаклин Топаз - Примирение

— Ты что… делаешь мне предложение?!

— Не волнуйся, я проверил по книге этикета — не обязательно вставать на колени, если находишься на пляже, — шутливо заверил он ее. — Ну как?

— Что — как?!

Голова ее кружилась, как будто бы она выпила слишком много шампанского.

— В такие минуты принято говорить: «Да, любимый, бросаю свое сердце к твоим ногам и отдаю свою жизнь в твои руки».

— Это, кажется, анатомически невозможно. — Она глубоко вздохнула от полноты счастья. — Эндрю, ты уверен? Мы такие разные!

— Ну нет, я не такой уж светский лев, — усмехнулся он, отводя ее от прибоя. — Не забывай, в душе я по-прежнему деревенский парень.

— Я вообще-то очень тихая. — В прохладном воздухе и соленых брызгах руки его казались удивительно теплыми. Нечто в душе Оливии призывало ее забыть о здравом смысле, но ей хотелось быть уверенной, что они оба решили правильно. — Тебе может стать со мной скучно. Я вовсе не блистательная…

Захохотав, Эндрю обхватил ее руками.

— Значит ли это, что я могу жениться на тебе, не осыпая тебя бриллиантами и жемчугами?

— Эндрю! — начала она протестовать и тоже рассмеялась.

— Оливия Голд, вы чудесная, восхитительная, привлекательная женщина! Вы никогда мне не наскучите!

И огонь потек по ее жилам, когда он склонился, целуя ее.

Внезапно ночь стала жаркой, а он превратился в яркий огонь, притягивающий ее, как мотылька. Оливия прижалась к нему, руки скользнули под его рубашку, ноги сплелись с ногами, ее нежная плоть горела от его близости.

— Может, лучше пойти в дом? — прошептал он, неохотно отстраняясь от нее.

— Ненавижу условности! — Ей нравилось, как ветер треплет ее волосы. — Хотелось бы мне заняться любовью здесь, на пляже, свободными и дикими…

— И ты еще пытаешься убедить меня в том, что ты тихая скромная учительница? — Смеясь, он поднял ее на руки. — Идем, милая, идем туда, где нас не арестуют.

На полпути он споткнулся, и они оба упали, хохоча и обнимаясь в туче песка, а затем поднялись и побежали в дом.

В его огромной спальне им нечего было стесняться. Оливия подняла вверх его рубашку и поцеловала плоский живот, чувствуя на языке легкий вкус соли.

— Эй, щекотно!

Играя, он повалил ее на постель, покусывая ее шею, груди, живот, освобождая ее от одежды. И они перешли к любовным ласкам…

Океан ощущений поглотил Оливию. Она любила знакомый запах его тела, ритмичное биение его пульса, произносимые шепотом ласкательные имена, соблазнительное касание языка, мощь его тела, когда он соединился с ней. Он овладел ею сразу, покрывая поцелуями, обхватив руками ее груди.

Они отдались страсти. Тела их слились воедино, и Оливия с восторгом вторила его движениям. Страсть их то нарастала, то отступала, как прибой, а затем вздымалась снова.

Она забыла обо всем, растворившись в океане желания, а затем чудом снова обрела себя, оказавшись на гребне чувственной волны, вцепившись в него, крича, пока наконец они вместе не упали на берег блаженного успокоения, чтобы передохнуть и отдышаться.

— Я люблю тебя.

Голос Эндрю был еле слышен, и Оливия на минуту подумала, что слышит его мысли.

— Я тоже люблю тебя, Эндрю. — Она повернулась к нему. — Ты думаешь, у нас это получится — женитьба?

— Если у нас не получится, то я не знаю у кого. — Он легко взъерошил ей волосы. — Как насчет того, чтобы попробовать, ну, лет на пятьдесят? Не получится — разведемся.

Она поцеловала изгиб его руки.

— Но я не обещаю тебе, что полюблю голливудские вечеринки.

— Переживу.

— И я не стану ходить в гимнастический зал каждый день.

— Три раза в неделю?

— И я хочу, чтобы у меня опять отросли волосы моего цвета. — Она неуверенно посмотрела на него. — Может быть, сейчас я не найду работы, но…

— Оливия!

— Что?

— Ты выйдешь за меня замуж или нет?!

— О… — Она устроилась поудобнее. — Конечно.

Он крепко обнял ее и держал в объятиях, пока она не уснула.