Лилиан Пик - Сердце, молчи

Она вновь глубоко вздохнула.

— Я опять отвечу вам: нет. У меня есть свои принципы, даже если у других журналистов они отсутствуют.

Он назвал сумму.

— Вас устроит подобный гонорар?

У нее перехватило дыхание.

— Для меня это огромные, поистине бешеные деньги, мистер Уинтертон, но…

— Ну хорошо. — На этот раз вздохнул Дерек Уинтертон. — Вы просто подумайте об этом, ни о чем ином я вас не прошу. Вам известен номер моего телефона. Но запомните: между нашей частью света и той, где вы теперь находитесь, чертовская разница во времени.

Он дал отбой, а Салли все еще держала трубку в руке, растерянно уставившись на нее.

— Спасибо, — наконец с вялой улыбкой поблагодарила она служащую за конторкой и медленно двинулась в ресторан. Ничего себе, веселенькая вышла история! Тем более что высосана из пальца! О пей и Максе растрезвонили в газетах, и все, кто прочел, подобно Дереку Улнтертоку, поверили выдумке…

Наверное, нужно предупредить Макса, чтобы он выступил с опровержением. Нет, она не сможет этого сделать, просто не сможет! Иначе придется объяснить, откуда она узнала новость: от издателя газеты, у которого выпрашивала задание, да какое! Теперь-то уж точно придется распроститься со своей мечтой: если она примет предложение мистера Уинтертона и Макс Маккензи обнаружит ее обман, он тут же вычеркнет ее из своей жизни и больше она его никогда не увидит.

А ей совсем этого не хочется, с горечью призналась она себе.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Когда Салли вошла в ресторан, Макс еще только выбирал столик. В своем темном костюме он выглядел весьма представительным и очень красивым. Высокая и стройная фигура, выразительные черты лица выделяли его среди всех мужчин в зале. Впрочем, подумала Салли, ее мнение отнюдь не беспристрастно.

Она смотрела на него и ощущала какой-то радостный подъем, смешанный с толикой гордости. С чего бы это? Ведь никакими правами на него она не обладает, не хватало еще и впрямь вообразить себя его невестой.

Не думай, попыталась она остудить свой пыл, что он предложил тебе деньги ради твоего удовольствия. Он сделал доброе дело ради себя, чтобы выглядеть в собственных глазах достойным репутации широко известного писателя. Какое ему удовольствие обедать каждый день с девицей в мятой и поношенной одежде, вроде той, которой набит ее рюкзак? Ей вспомнилось содержимое рюкзака, и показалось, что она укладывала его давным-давно, в другой жизни. И вот теперь, благодаря его щедрости, она одета вполне подходяще, чтобы показаться вечером в ресторане и ему не было за нее стыдно. Да и у нее самой появилось ощущение, что наконец-то она выглядит как надо. В ушах, выбиваясь из-под пушистой копны кудрей, сверкали серьги в виде золоченых колец, новое платье тоже вполне соответствовало обстановке.

Салли направилась к столику, и Макс, похоже, сразу же заметил, насколько она преобразилась. Он так пристально уставился на нее, что она даже испуганно оглядела себя, проверяя, все ли у нее в порядке. Но когда она подошла, выражение лица у него тут же изменилось, во взгляде появилась какая-то отчужденность. Это следовало предвидеть — просто он был удивлен переменой, но вовсе не восхищен. Еще бы — впервые увидел ее не в затрапезном виде, а красиво одетой и причесанной. Для него такая внешность в порядке вещей, никакого восхищения ждать не приходится. Однако встретил он ее словами, которые оказались для нее неожиданностью. Похоже, она недооценила его наблюдательность.

— У вас какой-то встревоженный вид, — сказал он, — вас что-то расстроило?

Вот почему он так смотрел на нее! А она-то считала, что сумела скрыть беспокойство, охватившее ее после звонка Дерека Уинтертона…

— Нет, нет, ничего, со мной все в порядке, спасибо.

Он встал и помог ей сесть. Его безукоризненные манеры вновь подкупили ее, и она постепенно успокоилась.

— Знаете, — Макс уселся напротив, положил локти на стол и крепко сжал ладони, — если вы не хотите заниматься моими делами, то, пожалуйста, скажите прямо. Отнеситесь к авансу или жалованью, которое я вам дал, как к бессрочному займу. Мы не подписывали контракт. Вы свободны, как птица, и можете лететь, куда вам вздумается.

Ее трепетавшее от восторга сердце тотчас упало. Ухнуло как в пропасть.

— Вы хотите в такой вежливой форме сообщить мне, — слабым голосом проговорила она, перелистывая страницы меню, — что не желаете видеть меня вашим секретарем? Вы решили, что я вам не подхожу? Поищете кого-то еще? Или моя работа и правда синекура, которой вы вдруг надумали меня облагодетельствовать, хотя и отрицаете это?

— Ради Бога! — Он, кажется, не на шутку рассердился. — Во-первых, никто в здравом уме и твердой памяти не бывает «благодетелем», когда речь идет о работе. А я склонен считать себя нормальным. Во-вторых, если бы я не хотел видеть вас своим секретарем, то и не предложил бы. Работа есть работа, и ничего более. Я никого не намерен искать. И, наконец, хотя знакомство у нас и поверхностное, но, как бывшая учительница английского, умеющая печатать на машинке, вы мне идеально подходите. Итак, вы уже выбрали себе какое-нибудь блюдо?

— Простите, — упавшим голосом пробормотала Салли, — я вовсе на хотела вас обидеть. Дело в том, что наша встреча совпала с поворотным моментом в моей жизни, и если бы не вы… вы сделали для меня все, а я…

— Не бойтесь, мисс Дирлав. — Наклонившись к Салли, он тоже принялся изучать меню. В его движении было что-то несомненно чувственное. — Есть различные способы возмещения долга. Вы догадались, что я имею в виду?

— Нет, не догадалась. Если вы… — Она отодвинула стул.

— Сара, я подразумеваю совсем не то, что вы предположили. А теперь сядьте наконец нормально и скажите мне, что вы решили заказать.

В конце обеда Салли заметила, что настроение Макса улучшилось и он смягчился. Может быть, от выпитого вина или вкусной еды. К этому времени она поняла, что научилась приспосабливаться к его меняющемуся настроению. А еще она поняла, что он ей очень нравится. Нет, робко поправила она себя, «нравится» — не то слово, ее чувство глубже, и к тому же… на самом деле она стала дорожить каждой минутой, проведенной рядом с ним. Опомнись, дурочка! — приказала она себе. Ведь это тупик, и из него нет выхода. Разве Макс с первых минут не вел себя с ней как добрый друг, и только? Допустим, он целовал ее. Это было хорошо, это было фантастично, и его бывшая невеста, наверное, сошла бы с ума от зависти, но его поцелуй был рассчитан на публику, на этого назойливого журналиста. Так что забудь, Сара Дирлав, слышишь?

— Макс!

— Ммм. — Его взгляд остановился на ней, и Салли захотелось, чтобы в зале стало светлее и она смогла… что-то прочесть в этих глазах. Его губы изогнулись в легкой усмешке, и у нее защемило сердце. Ну вот, совсем расклеилась! Готова потерять голову от одной лишь улыбки этого человека, забыв о том, что у него, как она сама читала, было много романов уже после разрыва с бывшей невестой.