Сильвия Торп - Поместье любовных грез

Господи, она и в самом деле «чопорная, добропорядочная мисс Фрэйн». Именно так она и выглядит со своей строгой прической и в невзрачном, вышедшем из моды платье… А собственно, как ей следует выглядеть в качестве гувернантки юной леди из хорошей семьи? И все-таки этот Хоксуорт, каков наглец!

К тому времени, когда дети вернулись, она вновь обрела хотя бы внешнее самообладание, но, тем не менее, она порадовалась, обнаружив, что оба настолько устали, что она смогла отправить их в постель, как только закончился ужин. После их ухода она устроилась в комнате для занятий, чтобы подготовиться к ведению урока у Мелиссы на следующий день, но сознание ее упорно отказывалось сосредоточиться на работе. Воспоминания о встрече с Джей-соном то и дело вторгались в ее мысли, так что в конце концов она в досаде отложила книги и отправилась спать.

Во сне Памеле привиделся высокий, продуваемый ветрами лес; она услышала, как кто-то окликает ее по имени, и, когда проснулась, поняла, что крик настоящий, только во сне голос принадлежал Хоксуорту, а наяву – Стивену. Она в тревоге соскочила с кровати, сунула ноги в тапочки, подхватила шаль и, набросив ее на плечи, выбежала из комнаты.

Схватив лампу, которую оставляли на ночь на полке в коридоре, она поспешила в детскую.

Стивен метался на смятых простынях, схватившись за живот, и стонал от боли. Казалось, он не в состоянии отвечать на ее встревоженные вопросы. Вбежавшая в комнату Мелисса испуганным голосом спросила:

– Что это? В чем дело? Что с ним?

– Ваш брат заболел, – ответила Памела. – Стивен, милый, скажи, давно у тебя болит? Тебя тошнило?

Он покачал головой, но Мелисса, подошедшая к кровати с другой стороны, насмешливым тоном произнесла:

– Я нисколько не удивляюсь, прожорливый звереныш! Посмотрите-ка, мисс Фрэйн, он слопал все леденцы!

Она вытащила из-под подушки пустую коробку, но в этот самый момент Стивен застыл, а потом вскрикнул от нового приступа боли. Памела поняла, что эти приступы боли нечто большее, чем просто последствие обжорства.

– Здесь где-то поблизости есть доктор? – спросила она, охваченная тревогой.

– Да, доктор Мередит живет в деревне, но бабушка, возможно, не захочет, чтобы вы…

– Я пойду позову Гвенни, – оборвала ее Памела. – А вы оставайтесь с братом, пока она не придет, а потом сходите разбудите леди Таррингтон.

Не дожидаясь ответа, Памела выбежала из комнаты и, порывисто дернув за шнурок звонка в комнате для занятий, бросилась по коридору и вниз по винтовой лестнице. Последовала недолгая возня с засовами, и вот она уже оказалась на улице и в мерцающем лунном свете со всех ног помчалась к домику главного конюха, примыкающему к конюшенному двору.

Добежав до него, она принялась лихорадочно барабанить в дверь, до тех пор, пока над ней не открылось окошко и не выглянул конюх, спросивший с раздражением и тревогой, что стряслось.

– Сэр Стивен опасно болен! – крикнула Памела. – Привезите доктора как можно скорее!

Конюх кивнул, и Памела вернулась в дом. Войдя в комнату Стивена, она застала там перепуганную Гвенни, тщетно пытавшуюся его успокоить. Когда Памела подошла к ней, та выпрямилась и прошептала:

– Ему все хуже и хуже, мисс! Что это за хворь такая?

– Господи, если бы я только знала, Гвенни! – Памела покачала головой. – Он выглядел совсем здоровым, когда ложился спать.

Леди Таррингтон, в халате поверх ночной рубашки и в чепце, скрывающем ее волосы, поспешно вошла в сопровождении Мелиссы. В ужасе взглянув на корчащегося, рыдающего ребенка, она резко произнесла:

– Нужно послать за доктором Мередитом!

– Я это уже сделала, миледи, – ответила Памела. – Я посчитала, что дело слишком неотложное, чтобы дожидаться вашего одобрения.

– Абсолютно правильно, мисс Фрэйн!

Она наклонилась к Стивену, который какой-то момент лежал неподвижно, тихо похныкивая, влажные волосы прилипли у него ко лбу, золотисто-карие глаза потускнели от боли.

– Ну вот, мой милый, теперь бабушка здесь, и доктор Мередит уже едет сюда. Скоро тебе станет лучше.

Он вцепился ей в руку и не выпускал, когда она уселась в кресле, которое Гвенни поспешно подвинула к кровати.

– Зря я съел все эти леденцы, – простонал он.. – Мисс Фрэйн меня предупреждала. Прости, бабушка!

Леди Таррингтон ответила что-то ласковым голосом, и он, закрыв глаза, лежал тихо так долго, что Памела начала сомневаться, а не поддалась ли она панике и не переполошила ли весь дом без причины. Потом Стивена снова скрутило от боли, и он вскрикнул. Мелисса, которая до этого явно разделяла сомнения Памелы, расплакалась, и леди Таррингтон, обняв внука, подняла взгляд и негромко сказала:

– Мисс Фрэйн, отведите Мелиссу в ее комнату и побудьте с ней, пока она не успокоится. А я присмотрю за Стивеном.

Памела обняла девочку и увела ее, отметив, что леди Таррингтон при всех своих недостатках не потеряла голову в чрезвычайной ситуации.

Мелисса позволила уложить себя в постель, но вслед за этим у нее случился истерический припадок. Памела недоумевала. В чем дело? Вызван ли этот припадок тревогой за брата или стремлением привлечь внимание к себе самой? Ушло немало времени на то, чтобы ее успокоить, но в конце концов Мелисса заснула, и Памела ушла.

В комнате для занятий горел свет, и в открытую дверь она увидела Гвенни, нагнувшуюся, чтобы пошевелить угли в камине. При виде подрагивающего пламени Памела осознала, до чего она продрогла. Она подошла к камину и приглушенным голосом спросила:

– Гвенни, ну как сэр Стивен? Доктор здесь?

Она осеклась и едва не ахнула от неожиданности, потому что посреди комнаты, у стола, стоял Эдвард.

С бледным лицом, хотя и при полном параде, он подошел к ней и сказал:

– Доктор давно здесь и по-прежнему у Стивена, и никаких новостей пока нет. С ними леди Таррингтон. – Он внимательно посмотрел на побледневшее лицо Памелы. – Сударыня, да вы совсем измучились! Сядьте у камина.

Она покачала головой и одернула на себе шаль, ощутив нескромность своего одеяния.

– Мне нужно одеться, – смущенно произнесла она. – Я не успела. Я не знала, что вы здесь.

Памела умчалась в свою комнату, торопливо оделась и дрожащими руками заколола волосы.

На обратном пути она остановилась в нерешительности у двери в комнату Стивена, из-за которой доносился неясный гул голосов, но опасение вызвать неудовольствие леди Таррингтон удержало ее от того, чтобы войти.

B комнате для занятий Эдвард, в одиночестве сидевший у камина, тут же поднялся и поставил кресло для нее. На столе стоял поднос с графином и бокалами, он налил вина и протянул ей.

– Я велел Гвенни принести вина, – заметил он. – Вам нужно подкрепить себя чем-нибудь.