Лора Брантуэйт - Наш маленький Нью-Йорк

Том не ответил. В голове по принципу испорченной пластинки звучало: «Я не допущу. чтобы какое-то чувство… какое-то чувство… какое-то чувство ожило во мне».

Лицо Мэтта будто скрылось под стеклянной маской.

— Ты… чего? — без особой надежды спросил он.

— Прости, старик, — тихо сказал Том.

— Ты…

— Я слышал, Мэтт. Я все понял. Мне хочется сдохнуть. Самому. Или чтобы ты меня убил. Но я…

— Я знаю, ты не оправдывайся, ты ни в чем не…

— Виноват. В чем-то я определенно виноват, иначе все не сложилось бы таким ужасным образом.

— Ребята! — У Мэри было белое даже в желтом электрическом свете лицо.

Повисла пауза. В течение минуты каждый из троих умирал от желания переписать жизнь заново или хотя бы оказаться где-нибудь в другом месте.

— Поговорим или и так сойдет? — спросил Том.

— Все нормально, — сказал Мэтт. Солгал. Редкий случай.

Мэри опустила голову. Видны были красные пятна на щеках и даже плечах.

— Ну если ты хотя бы вполовину веришь в то, что сейчас сказал, то хорошо. Я должен с тобой согласиться. Мне не хочется развивать эту тему, по крайней мере сейчас. Я зол, меня мучает тошнота, от себя и всей ситуации в том числе, я хочу поспать еще несколько часов, а завтра с новыми силами решить все!

— Как скажешь… — Мэтт опешил от такого яростного напора.

— Спокойной ночи! — отчеканил Том и в несколько широких шагов достиг спасительного порога гостиной. Здесь даже нет двери. Не спрячешься…

Он повалился на диван.

Но насчет «поспать» он явно погорячился.

Наивный.

Нью-Йорк не прощает наивности… Наивные платят по счетам, их скручивает в узел от осознания своей непроходимой глупости и слепоты… и подлой зависти, и тени сожаления, что все могло быть по-другому. Что его могла любить без памяти хорошая, светлая, чистая женщина, а не одна из тех неплохих, но пустых в общем-то девиц, с которыми он привык проводить время.

6

Эмили с опаской покосилась на телефон. Подозрительно. Он не звонит уже целых пятнадцать минут. Лежит себе тихо, матово поблескивает серебристым корпусом, делает вид, что все в порядке, все хорошо, что он вовсе не намерен взрываться очередной трелью и связывать ее на несколько минут с очередным… желающим пожить с ней под одной крышей.

Она поступила неумно. Бросив клич по всем знакомым и не дождавшись ответа, она таки дала объявление в ту чертову рубрику «Ищу соседа».

Ей казалось, что все яснее ясного: когда люди хотят найти человека, с которым можно вместе снимать жилье, они просматривают рубрику «Ищу соседа». Когда ищут пару — раздел брачных объявлений. Оказалось, что все не так-то просто. Может быть, в том есть какая-то особенная, извращенная логика, но на нее набросились, как стая стервятников, искатели сексуальных приключений. И, может быть, эта фантазия — секс с соседом или соседкой — нынче в моде, но Эмили впервые столкнулась с подобным.

Несмотря на то что она конкретно указала, что хочет снимать жилье с девушкой, за весь день девушка позвонила ей только одна, и у Эмили осталось чувство, что с той что-то не так: она говорила томным, тягучим голосом с неженской хрипотцой и подробно расспрашивала Эмили о ее внешности.

Мужчины: парень с заиканием и аурой маньяка, напористый регбист, пожилой приторный джентльмен и еще пять или шесть совсем невнятных и непонятных субъектов — и вовсе убедили ее в том, что она находится: а) в большой опасности; б) в отчаянном положении.

Жить с незнакомцем под одной крышей это испытание, которое она запросто может и не пройти — ни с честью, ни живой и здоровой.

Ей сочувствовали все, от Скотта до Миранды, но реальной помощи ждать было неоткуда. Эмили пила ромашковый чай с медом, давила в себе позывы к истерике и пыталась мыслить конструктивно: рисовала проект самодельного душа для туалета в ателье.

И в этот момент телефон все же зазвонил. Еще раз. Эмили пожалела, что не выключила его вовремя. А ведь здравый смысл ей говорил…

«Если номер незнакомый, не буду отвечать», — решила она. Но все равно нажала кнопку «да». «Это последний», — пообещала она себе и серьезно и мрачно, как только могла, сказала:

— Слушаю.

— Добрый день, Эмили.

Голос этот был ей незнаком, но его обладатель — мужчина, наверняка молодой, но очень усталый, — назвал ее по имени. А это что-то значит.

— Здравствуйте…

— Мистер Лерой. То есть можно просто Том.

Эмили заняла выжидательную позицию. Он не мог видеть ее кивка, но это маловажно.

— Как мне сказали, вы ищете компаньона, чтобы снимать жилье…

— Компаньонку, — поправила его Эмили таким тоном, чтобы ему и в голову не пришло возражать.

Пауза.

— И как успехи? — довольно нахально поинтересовался незнакомец по имени Том.

— Никак, — растерялась Эмили.

— Ваш телефон раздобыла для меня знакомая. Кажется, она состоит в какой-то родственной связи с вашим боссом.

То есть он не в газете прочитал про ее глупость! Что ж… Хорошо, это легко проверить. Если он лжет, то можно с чистой совестью положить трубку без дальнейших объяснений.

— Подождите минутку. Миранда! Скотт а, где Миранда?

— Я здесь, Эмили. Что ты так вопишь?

— Миранда, ты кому-нибудь давала мой номер на предмет…

— Ах да, мне звонила одна приятельница… Ты же не против?

— Нет, что ты, тем более я сама об этом просила.

— Что, не удалось уличить меня во лжи? — усмехнулись в трубке.

— Я привыкла проверять информацию, которую мне предоставляют, — гордо ответила Эмили.

— Опыт работы в ЦРУ сказывается?

— Послушайте, вы позвонили, чтобы поехидничать, или все-таки по делу? — устало поинтересовалась Эмили.

— Простите, у меня что-то портится характер. Конечно, по делу. Мне срочно нужна квартира. Самая маленькая, с одной спальней. И человек, который бы ее со мной разделил. Вам, леди, я даже готов уступить спальню…

Эмили устала. Ей захотелось сдаться и сказать: хорошо, конечно, давай будем жить вместе, начиная с завтрашнего дня, только найди какое-нибудь жилье, а потом делай что хочешь. Вместо этого она вздохнула:

— Ну что, может, хотя бы посмотрим друг другу в глаза?

Красивые глаза.

Ланьи, чуть испуганные. Яркие, темные, опушенные густыми, как щеточки, ресницами. Не бывает у блондинок таких темных глаз, по крайней мере, прежде Том девушки «в таких оттенках» не встречал. Но золотистые волосы не тронуты химической краской, это точно, слишком уж здоровые и мягкие они даже на вид.

Она сидит в уголке, пьет молочный коктейль из большого стакана. Нервно пьет. Прячет страх под сердитой маской. Наверное, она любит сладкое, но позволяет его себе нечасто — высокая и худенькая, как японская статуэтка.