Глория Беннетт - Счастье по обмену

— Нет, я читала его книгу «Поиски истины в современном мире», а там он в предисловии рассказывает о себе и своей семье.

— Дорис! Я поражен твоими познаниями в области философии. Неужели ты всем этим интересуешься? Я думал, все твои увлечения укладываются в масштабы универмага «Пятая авеню».

— Я же сказала, Роджер, люди меняются. А разве ты не изменился за время нашего брака? Или все так же: утром — клаб, вечером — паб?

— У тебя появился смешной студенческий жаргон. Новые друзья?

— А что еще остается делать, если брак по расчету?

— Надеюсь, рожать ты будешь все-таки от меня? И что плохого в браке по расчету? Мы никогда не устраивали друг другу сцен. А любовь может прийти… при хороших отношениях.

— По-твоему, хорошие отношения, это никакие? А мне нравятся дикие сцены. После них хочется заниматься сексом. — Что я несу? Какой ужас! Я же с ним флиртую. Бедная Дорис. Прости меня. Но ты такая дура, что не спишь со своим мужем. Надо срочно сменить тему.

— Тогда я попробую устроить тебе сцену. Только надо предлог найти. Ты не подскажешь?

— Можно приревновать. Или рассердиться на мои необдуманные траты.

— Нет, это как-то банально.

— Я подумаю и скажу тебе… завтра. Спокойной ночи.

Лора выпрыгнула из машины, не дожидаясь, когда кто-то откроет ей дверцу. Она пулей пролетела мимо изумленной прислуги и скрылась в своей спальне.

Что же мне делать? Наприглашала гостей, замутила с чужим мужем. Пообещала деньги журналисту. Ладно, с деньгами ерунда. Дорис назвала какую-то офигительную сумму на еженедельные расходы. Урежу траты на косметику, тогда смогу оплатить суточные в московском отеле двум этим чудакам. Как я, однако, разошлась. А бедная крошка Дорис в это время мучается в моей конуре. Боюсь, ей скоро это надоест и она вернется как раз к вечеринке у Ройтов.

С этими сумбурными мыслями Лора уснула на роскошной двуспальной кровати своей заместительницы.

5

Утром Дорис проснулась от звука будильника и криков за окном. Она вскочила в поисках источника мерзко звучащего марша «Янки дудль». Казалось, джаз-банда сифилитиков дула и плевалась в стеклянные банки для анализов. Но потом сводный оркестр вендиспансера замолк сам по себе, а будильник так и не был найден. Дорис подошла к окну. Два бомжа дергали друг у друга магазинную тележку на колесиках. Рядом стояла дама с линялыми целлофановыми пакетами, типичная бездомная «бэкледи», и подначивала обоих. Один из спорящих был лет пятидесяти, худой и морщинистый, наверное бывший хиппи, другой чернокожий толстяк, обросший бородой, как Робинзон Крузо после десяти лет жизни на острове. «Робинзон Крузо» все-таки победил «дитя цветов» и, выдернув из его рук железную тележку, торжествующе загремел ею по асфальту. Но тут из ближайшего магазинчика выбежала бойкая латиноамериканская девица, прямо вылитая Дженнифер Лопес. С криками и поминанием полиции она изъяла тележку у растерявшегося «Робинзона» и, продолжая фонтанировать угрозами в адрес всей троицы, молниеносно вкатила ее в дверь магазинчика. «Робинзон» горестно повернулся к бывшим соперникам, но хиппи и его пакетная подружка демонстративно отвернулись, делая вид, что поглощены беседой. Начался второй акт городской трагедии — сцена раскаяния и примирения. Дорис окончательно проснулась от собственного хохота и начала собираться в университет. Машина Лоры не завелась. Дорис уже опаздывала и не раздумывая взяла такси. Она помнила о первой обязательной лекции важного профессора Богомолофф, но к началу все-таки чуть-чуть опоздала. Профессор на безукоризненном английском читал что-то запредельное. Единственными понятными словами для Дорис были «Фрейд» и «Юнг», но что там между ними происходило было совершенно неясно. Пару раз она чуть не заснула, и только боязнь разоблачения не дала ей смежить очи и опустить голову на конспект. Наконец профессор закончил и, обводя аудиторию суровым взглядом из-под очков, спросил:

— Леди и джентльмены, есть ли у вас вопросы или дополнения?

Сидевшие рядом с Дорис студентки начали толкать ее под руку:

— Лора, ну давай, выдай ему, ну давай…

Дорис послышалось в этих подначках что-то провокационное, явно от нее ждали шоу, и, кажется, совсем не из дружеских побуждений. Все смотрели на нее, и профессор, откашлявшись, поинтересовался:

— Похоже, наша Лора — расхитительница гробниц хочет меня дополнить или опровергнуть, не так ли?

Надо было что-то говорить. Дорис встала, гламурно улыбнулась и сказала:

— Я в восторге от лекции. Все, что вы сказали, было потрясающе интересно и настолько глубоко, что я бы с удовольствием еще раз прослушала вас. Я еще чувствую свою некомпетентность в ряде вопросов, которые вы так блестяще раскрываете. Быть вашей ученицей для меня большая честь. А если я иногда и пытаюсь что-то высказать, то лишь затем, чтобы, проговорив текст, лучше понять для себя ваши глубокие мысли. Еще раз спасибо за лекцию и за то, что вы уделяете нам так много времени. — И Дорис села на место с радостным чувством выполненного долга.

В аудитории повисла недоуменная тишина. Профессор растерялся и снял очки. Он словно ждал еще чего-то, считая слова Дорис началом какой-то провокации. Но прозвенел звонок и все стали медленно расходиться. Когда Дорис проходила мимо кафедры, профессор остановил ее.

— Лора, я не совсем понял, что вы хотели сказать этим странным спичем?

Дорис удивленно взглянула на профессора.

— Я всегда говорю то, что думаю. Мне очень понравилась ваша лекция, и я почувствовала себя полной идиоткой по сравнению с вами.

— Ну зачем так строго? — неожиданно смутился профессор. — У вас все какие-то крайности. Вы очень способная девушка, немного ершистая, но теперь я вижу, что вы можете быть объективной. Знаете, я слышал, что вам нужна работа. Может, поговорить на кафедре? Есть ставка ассистента. Думаю, вам теперь не нужно будет работать в кафе. И, если честно, неплохо бы отвязаться от Крайнера. А то вы окончательно превратитесь в его рабыню и у вас не будет времени на учебу. Зайдите завтра на кафедру к десяти часам.

Дорис пролепетала слова благодарности. Она не знала, как отнесется Лора к такому предложению.

Потом Дорис подошла к доске расписаний. Она очень утомилась от сложной лекции профессора и решила послушать что-нибудь попроще. Ее внимание привлекло объявление о спецкурсе какого-то профессора Иоффе. «Вампиры. Экскурс в историю и психологию». Вот это то, что нужно. Лора наверняка бы осудила ее за такое легкомыслие, но надо пожалеть собственную головку, так долго не отягчавшуюся умственными упражнениями.