(не) Твоя игра - Марина Вуд

рассказать, что у тебя есть гражданская жена? До секса или уже после? – хочется сейчас этой сковородкой дать ему по башке. И посильней. Так, чтобы в ней все на место стало.

– Она не жена, – устало трет рукой глаза. – Мы просто живем, потому что так удобно. Блин, ты все не так понимаешь, – он отодвигает стул и поднимается.

Ну да! Я ведь дура набитая. Разве я могу хоть что-то понять. В одном утверждаюсь. Я делала все правильно, когда не подпускала его ближе. Мне однажды уже сделали больно. Хватит. Второго такого я не хочу.

– Даже не подходи ко мне, – угрожающе выставляю перед ним деревянную лопатку, которой мешаю картошку. – Потому что, клянусь, я тебя ударю, – и я сейчас не шучу. Потому что очень хочется.

Костя останавливается в шаге от меня. Дальше не идет. Я отворачиваюсь обратно к плите. Вот же ж гад! Правильно мне мама говорит – все мужики сволочи. У меня внутри все шипит и горит как на этой сковороде.

– Хочешь верь, а хочешь нет. Но я даже забыл о ней, – делает еще шаг. Замирает, но не уходит. Наблюдает за моей реакцией.

– Класс, – развожу руками. – Ты забыл, что у тебя есть девушка, – обидно до слез. Меня сейчас несет злостью на бешеных куражах. – А о чем ты еще забыл? – от моего ярого помешивания картошка превращается в пюре.

– Алин… – смотрит так, будто просит его пожалеть.

– Ужин готов, – громко объявляю. Перекрываю газ и с грохотом швыряю сковородку в сторону. Иду в комнату. Хочется что-то сломать. Ну или разбить. Желательно о Котова. Слышу следом мужские шаги. Мужчина останавливается перед занавеской, которая заменяет отсутствующую дверь. Я злюсь. Очень. И не знаю на кого больше. На него. Или на себя. Дура! Слюни распустила. Любви ей захотелось.

– Алинка, дай мне хотя бы шанс все тебе объяснить, – он опускается на пол и упирается спиной о косяк. – Я тысячу раз извинился. И даже не понимаю, за что?

– Очень жаль, что до тебя это никак не доходит, – зло шиплю в ответ и чувствую, как глаза становятся влажными.

– Можно я зайду? –сквозь клетчатую ткань вижу его силуэт.

– Нет. Нельзя, – это больше похоже на карканье, потому что из-за слез слова застревают в горле.

– Ладно, – тяжело вздыхает. – Давай так, – кладет руки на колени. – Я познакомился с ней где-то год назад. У нас была мужская тусовка. И мы улетели праздновать Новый год в Дубай. В честь праздника была вечеринка в отеле. Вероника пришла туда с подружкой. Так получилось, что в ту же ночь мы переспали. Потом разъехались. Когда я вернулся домой, мы встретились еще раз. И так получилось, что мы начали жить.

– А я идиотка, всю жизнь думала, что люди начинают жить тогда, когда любят друг друга, – шмыгаю носом и вытираю бегущие по щекам слезы. В школе начитаемся Евгения Онегина и прочей фигни, а потом выходим в жизнь наивными дурочками, со слепой верой в платоническую любовь. Пока реальность не шандарахнет по голове. Только тогда приходит прозрение.

– Возможно, ты меня не поймешь, но все же я постараюсь объяснить. Для всех мужиков иметь стабильный секс, наглаженные рубашки и свежую еду — очень важно. Во-первых – удобно. Не надо нанимать шлюх, горничную и повара. Все это можно совместить в одном человеке.

– Офигеть, – всплескиваю руками. – Я просто прозреваю от этого потребительского отношения к женщинам.

– Не перебивай меня. Пожалуйста, – бурчит он. – Во-вторых я решил все ее финансовые вопросы. Шмотки, отдых, все дела. У нас с ней взаимовыгодные отношения на договорных условиях.

– А она об этом знает? – вибрирует мой голос. – И вообще. Я в эту картину как-то не вписываюсь. Или ты тоже решил получить от меня полный спектр услуг? Ол инклюзив.

Костя поднимается на ноги: – Я зайду?! – отодвигает ткань в сторону. – Алин… Я тебе рассказал все по-честному, – подходит ко мне вплотную, а я отодвигаюсь в угол дивана. Костя наклоняется. – Это реалии взрослой жизни, – упирается руками по обе стороны от моей головы.

– Отойди, – выставляю руки и толкаю ладонями его в грудь.

– Нет, – снова этот наглый тон пульсирует по моим нервным окончаниям.

– Ты нарываешься, – стараюсь сделать максимально грозный вид, хотя он больше тянет на заплаканный.

– Я бы обязательно тебе рассказал и закончил те отношения, – его руки очень наряжены. Нервничает. Правильно. Пускай. – Просто сейчас я в той ситуации, когда надо решать проблемы по мере их поступления. На данный момент мне надо для всех потеряться. Ну чтобы меня окончательно не убили. И я смог разрулить свои вопросы.

– И тебя даже не волнует, что та девушка возможно с ума сходит. Она ведь не знает где ты? И что с тобой?

– Все равно, – жмет плечами.

– Я просто поражаюсь твоему эгоизму, – хочу его оттолкнуть, но он не поддается. – Отодвинься, пока я настоятельно просто прошу.

– А если, нет? – вскидывает брови. – Что ты мне сделаешь?

– Увидишь, — отчаянно шикаю в ответ. Хочу отвернуться, но Костя резко перехватывает мое лицо руками. Я чувствую его теплое дыхание на своих губах. Торможу в своих реакциях. Мне почему-то очень хочется, чтобы он дотронулся до них. Мое дыхание учащается, а сердце разгоняется. Я прикрываю глаза и… и буквально за секунду до так и не свершившегося поцелуя, даю ему хлёсткую пощечину.

Вижу, как Котов от неожиданности округляет глаза и резко отстраняется. Кожа на моей ладони неприятно щиплет. Ему, наверное, тоже больно. Но ничего. Пройдет. Пусть не лезет. Я ведь предупреждала, что ударю. Он делает шаг назад и сразу же после этого неожиданно раздается стук входной двери.

– Кто-то пришел, – удивленно констатирую я. Поднимаюсь с дивана и иду на звук.

– Степаныч! – слышу из прихожей старушечий тонкий голосок. – Есть кто дома? – выхожу в маленький коридорчик и вижу соседку – бабушку Зину. Она громко топает валенками и стряхивает с пухового платка на голове снег. Он падает на деревянный пол и белые, мелкие хлопья превращаются в маленькие лужицы воды. Баба Зина по совместительству еще и местная травница.