(не) Твоя игра - Марина Вуд

Забираю у нее из руки нож и откладываю его в сторону. Так сказать, от греха подальше. Беру девушку за руку. Заставляю подняться. И разворачиваю к себе. Она оказывается зажата между мной и столом. Я плотно прижимаю ее к деревянной столешнице. Наши тела очень близко друг от друга. Чувствую, что снова начинаю расти в районе паха. Провожу рукой по ее волосах и бережно заправляю волнистую прядь за ушко. Упираюсь лбом в ее лоб и шепчу еле слышно: – Спа-си-бо, – обхватываю пальцами подбородок и приближаю наши лица. Девушка заколдованно смотрит в мои глаза. Не шевелиться. Не отталкивает. Ждет. Сдерживаю свои инстинкты самца, как только умею. Беру ее за плечи в тот момент, когда хочется развернуть задом и нагнуть, и разложить на этом самом столе. Она прикрывает глаза и делает глубокий вдох, явно готовясь к поцелую. Пульс глушит где-то в ушах от желания. Но я держусь со всех сил. Опускает глаза. Чуть приоткрывает рот. Извини детка, но ты сама сказала, что тебя пугает мой напор. Наклоняюсь и совсем невесомо чмокаю ее в кончик носа.

– Пожалуйста, – Алинка выдыхает и поднимает на меня глаза. В них читается с лёгкое разочарование. Тяну ее на себя и мягко отстраняю.

– Давай я в знак благодарности почищу это вместо тебя, – беру нож и сажусь на ее место.

– Кто ты такой, Константин Котов? – хитро прищуривается и обходит стол и складывает руки на груди.

– Как говорил Остап Бендер: «Я великий комбинатор».

– Я не могу тебя раскусить никак раскусить, комбинатор.

– Не надо меня кусать, – улыбаюсь ей. – Можно только покусывать и то в интимных местах, – хитро подмигиваю и понимаю, что своей шуткой перехожу опасную черту, потому как ее бровь иронично и недовольно ползет вверх.

– Я могу только мертвой хваткой, – фыркает она в ответ.

– Даже не сомневался, – шутливо вздыхаю. – У тебя от парней, наверное, отбоя нет, – беру в руки свою жертву и начинаю отчаянно снимать серую кожицу.

– Я бы так не сказала, – на лице появляется улыбка, но какая-то совсем невеселая. – У меня до недавнего времени был только один парень. И тот от меня сбежал, – в голосе слышится разочарование. – Сказал, что не выдержал моих заскоков. А еще упрямый характер и больное чувство собственности

Я бросаю очищенную картофелину в воду. Вытираю руки кухонным полотенцем и подхожу к ней: – Дурак, – а внутри меня щенячий восторг. От того, что она свободна.

– Кто? – уточняет Алина.

– Тот, кто так сказал, – легко пожимаю плечами. В душе радуюсь, как мальчишка и вижу справедливый зеленый свет перед собой. По правде говоря, меня и до этого не особо что-то останавливало. – Алин, – подхожу к ней ближе. – Я видел много разных женщин. Таких, как ты, очень мало. До тебя не встречал ни одной такой.

– Какой? – любопытно стреляет на меня глазками.

– Я не мастак говорить комплименты. Могу только констатировать факты, – присаживаюсь на край стола и прячу руки в карманы, потому как они то и дело чешутся снова ее потрогать. – Ты безумно красива. Умна. Это редкое сочетание для женщин, – собственнически разглядываю ее. – У тебя прекрасное чувство юмора. Ты добрая. Нежная. Еще ты очень сексуальна, – сглатываю, потому как у меня снова встает.

– Перестань, – начинает смущаться и заливается румянцем.

– Я правду говорю, – нагло пялюсь. Хочется словить каждую ее эмоцию. – Мне, к примеру рядом с тобой даже дышать одним воздухом страшно.

– Почему? – поднимает на меня глаза.

– Я все время возбуждаюсь, – достаю руки из карманов, потому что тяжело не прикоснуться к ней.

– Я не могу это слушать, – крутит головой и прикрывает ладошками уши.

– Честно. Даже когда просто смотрю, – продолжаю свои речи. – По утрам вообще сдохнуть хочется от этого стояка, – меня забавляет ее детская реакция на тему секса. Я кайфую сейчас от этого.

– Костя, хватит, – щеки становятся совсем красными.

– Я правду тебе говорю, – делаю к ней шаг. – Вот, – беру ее ладошку и подношу туда, где уже совсем тесно. – Можешь убедится, – смотрю на нее в упор и вижу, как округляются ее карие глаза. Надеюсь, что это удивление, а не испуг. Алина начинает часто дышать, но руку не одёргивает. Я сам мягко отстраняю ее от себя. Понимаю, что сейчас если не остановлюсь, то опозорюсь прямо здесь.

– Ты… ты, – она начинает хватать воздух словно рыбка и отпрыгивает в сторону.

– Я показал тебе то, что ты со мной делаешь. Даже когда просто рядом.

– Ты помнишь, что тебе сказал дед? – шикает и ее взгляд опускается ниже пояса. При этом я вижу, как она пытается скрыть рвущуюся наружу улыбку.

– Помню, – серьёзно отвечаю. – Поэтому, предлагаю вернуться к готовке, – возвращаюсь на место и снова берусь за нож.

Алинка открывает старый кухонный шкаф и достает оттуда подсолнечное масло. Закрывает плечиком дверцу и возвращается к столу.

– Я удивлена, что ты умеешь готовить, – говорит и берет чугунную сковороду. Ставит ее на плиту.

– Я подолгу жил один, когда учился. Это как правило было заграницей. Поэтому пришлось научиться самому удовлетворять свои гастрономические запросы. При всем этом жареная картошка – мое коронное блюдо…

Берет в руки бутылку с маслом и щедро льет на поверхность сковородки: – Мне нравится экспериментировать на кухне с разными продуктами. Но я всегда за классику, –

– Вот бы все девушки так, – начинаю резать картошку как для фри. – Будь здесь Вероника, то я бы уже слушал десятую лекцию о вредной пище и лишних калориях…

– Вероника? – перебивает и медленно поднимает на меня глаза. – А кто это?

Твою ж мать, Котов! Комбинатор ты недоделанный! Я резко затыкаюсь и в упор смотрю на Алину. Черт! Чувствую, что уже поужинали.

Алина

– Алин, – ставит локти на стол и опускает голову. – Я бы тебе и так все рассказал, – запускает пальцы в волосы и тянет их вверх от корней. Воздух между нами звенит от напряжения. От этого мне становиться трудно дышать. А в груди словно жар с печи сглотнула.

– Интересно, когда ты собирался