Анна Рейн - Никакой романтики

Он вдруг с кристалльной ясностью осознал, что не он сам, а вот та нахальная твердая часть является объектом поклонения. И сейчас Маше абсолютно безразлична личность мужчины, которого она ласкает. На мгновение в нем взыграла мужская обида, но у него не хватило духу лишить девушку долгожданной «игрушки», и Владимир откинулся на спинку стула, сдаваясь на ее милость.

Мария действовала как-то несмело, то прикасаясь, то отступая. Поцеловала — и едва ощутимо приласкала пальцами. И снова… и снова… Хотелось большего, но Маша вновь отступила. Владимир чертыхнулся, подавляя желание форсировать события, так сказать, грубой силой. Маша, кажется, поняла, в чем дело, и приняла его в себя до конца. Чуть отступила — и опять до конца. Но это было как-то не так — не так, как он хотел, не так, как он привык. Она царапнула его зубами, слишком сильно сжала пальцы…

— Черт, Маша, поосторожнее, — он придержал ее голову.

Она отстранилась и настороженно поглядела на него снизу вверх.

— Не кусайся… не сжимай так сильно, понежнее, — попросил он, зарываясь пальцами в ее волосы.

Девушка вернулась к своему увлекательному занятию, но теперь ему стало совершенно очевидно то, что ночью проскальзывало какой-то дальней мыслью: она была совершенно неопытна. Просто удивительно — с таким-то энтузиазмом и такой жаждой. И то, что должно было быть наслаждением, превращалось для него в сладкую пытку. Не в силах больше терпеть, он потянул девушку за волосы наверх и крепко поцеловал в губы, пытавшиеся доставить ему удовольствие. Он посадил ее на себя. Теперь он был внимательнее, чем ночью, и уловил в ее стоне не только удовольствие, но и удивление. Там внутри она была мягкой, жаркой и тугой. Гораздо лучше, чем то, что она пыталась проделать чуть раньше. Но будь он проклят, если скажет ей об этом.

Он опять был уже на краю, а Маша, кажется, пребывала очень далеко от оргазма. Он не стал сдерживаться.

Потом обнял ее и вздохнул.

— Я опять поспешил, — повинился он, потеревшись щекой о ее плечо. Маша взглянула на него и очень светло и легко улыбнулась.

— Мне все нравится, — уверила она его и поцеловала в губы. Потом попыталась встать с него. Он придержал презерватив, чтоб не слетел вслед за девушкой. Маша посмотрела на то, что осталось вместо нее и криво ухмыльнулась, подумав: «Как неромантично.» Надела трусики и посмотрела на часы. Всего-то двадцать минут прошло с тех пор, как она вошла в кабинет начальника.

— Я принимаю таблетки уже полгода, так что нет необходимости в дополнительной подстраховке, — сказала она с улыбкой.

— Полгода? Зачем?

Вместо ожидаемого «ничего личного» она просто пожала плечом — ответ ничем не лучше.

— Я могу идти? — спросила она с особой интимной ноткой, продолжая улыбаться.

— Да.

Он проводил ее улыбкой. Неопытная и недевственница. Ему было очень любопытно узнать, в чем тут дело, но его сдерживало его собственное условие. Ничего личного. Никаких расспросов, лишь ежеминутное удовольствие. К тому же таблетки принимает полгода. Зачем? На всякий случай?

Домой Маша ехала, даже не пытаясь сдержать счастливую улыбку, и рассеянно перебирала и смаковала в уме интимные моменты прошедших суток.

Она переступила порог квартиры. Мать уже ждала ее. Маша засмеялась:

— Что, прямо в коридоре будешь выпытывать подробности?

Наталья Павловна ухмыльнулась в ответ, прошла на кухню и села за стол, поджидая дочь. Маша присоединилась к ней через несколько секунд. Дочь выглядела очень довольной, отметила мать.

— Ну и как он? — наконец строго спросила Наталья Павловна.

Интонация матери рассмешила девушку. Что-то ее сегодня способна рассмешить любая мелочь.

— Мне все понравилось, — пожала она плечом. — Только…

— Ну?..

— Вроде он делал все как надо, теоретически, вот только этого мне оказалось мало.

— В каком смысле мало?

Маша не представляла, как сможет произнести в разговоре с матерью слово «оргазм», но синонима подобрать не могла. Пэтому собрала всю свою решимость и выговорила:

— Ну… без оргазма… как-то вышло.

Ей действительно было интересно поговорить на эту тему именно с собственной матерью. Сама Маша имела много теоретических сведений на эту тему, но вот здесь в ее знаниях оказался пробел.

Наталья Павловна засмеялась.

— Не волнуйся, — сказала она. — В этом деле, как и в любом другом, нужна практика. Когда твой организм приспособится к данному конкретному мужчине, к его особенному стилю, тогда и получишь все возможное наслаждение.

Мать сделала многозначительную паузу, наклонилась поближе:

— Когда твои ожидания и фантазии заменятся реальным опытом и настоящими воспоминаниями. Ты слишком долго мечтала, Маша. И вообще, оргазм в этом деле не главное.

— Я так и подумала.

— Наслаждайся.

Наталья Павловна коснулась руки дочери, словно даруя родительское благословение, потом налила себе и дочери чай.

— А у меня тоже есть новости, — сказала она фальшиво-беззаботным тоном.

Маша подняла взгляд.

— Назначили дату операции. Через две недели, в четверг.

Так скоро… Всего через две недели… Маша с трудом смогла сделать глоток чая.

— И я рада, что у тебя кто-то появился именно сейчас, — добавила мать. — Пусть это даже служебный роман.

Глава 9

Следующий рабочий день Маши начался со звонка Владимира Борисовича: он сообщил, что появится в офисе часа в четыре. И хотя голос его был вполне равнодушным и не намекал ни на что интимное, надежда на секс умирает последней. На всякий случай Маша мысленно погрозила своим обрадовавшимся, излишне оптимистичным гормонам.

В плане работы день оказался довольно скучным. Стрелки на офисных часах подползли наконец к четырем часам, и по всему ее телу прокатилась дрожь предвкушения.

— Держи себя в руках, нимфоманка, — недовольно обратилась к себе Маша, взглядом продолжая гипнотизировать минутную стрелку. — Подумай о чем-нибудь другом.

О чем? Что может быть интереснее… эээ… скажем так, что может быть для секретарши интереснее, чем приезд босса?

Но шли минуты, а начальник все не появлялся. Зато забежал Максим-тот-самый-мать-Егорович, извещенный, что босс должен появиться примерно в это время, принес новости из сервисного центра.

В половине пятого Маша решила позвонить Владимиру Борисовичу на сотовый.

«Абонент недоступен или…»

Вот так… Ждать или не ждать, вот в чем вопрос. Маша на всякий случай позвонила подруге. Ксюша уверила, что если начальник говорит, что приедет, значит приедет.