Джулия Милтон - Колдовская любовь

Даниэла засмеялась.

— Нет, не хватило смелости! Ну а если серьезно, мне и в голову не приходило ничего подобного. Должно быть, четверть цыганской крови в моих жилах оказалась сильно разбавлена тремя четвертями голубой. Но, признаться, и та, что осталась, порой слишком сильно напоминает о себе.

— Ни капельки в этом не сомневаюсь, — пробормотал себе под нос Джастин, неодобрительно покосившись на невесту.

Но ни Даниэла, ни младший брат его не расслышали. Внимательно глядя в глаза молодой женщины, Себастьян произнес:

— Однако складывается впечатление, будто вы не имеете ничего против своей цыганской сущности. Не так ли?

— Вы очень проницательны, Себастьян. Да, это истинная правда. Более того, я даже горжусь тем, что в моих жилах течет кровь рома. Некоторые, — тут Даниэла метнула выразительный взгляд в сторону Джастина, — считают эту кровь плебейской. Пусть так. Зато она горяча, как южное солнце, задорна, как горный ручей, и пламенна, как песни моих предков. Цыганских предков, а не изнеженных белоручек с рыбьим нутром!

Монолог прозвучал настолько страстно, что смутил даже Даниэлу. Джастин выглядел настолько потрясенным и растерянным, будто его невеста станцевала стриптиз прямо на столе. Зато Себастьян смотрел на женщину с Нескрываемым восхищением.

— Даниэла, вы… чудо! — невольно вырвалось у него. — Можете гордиться собой. Вы настоящая цыганка!

Несмотря на несколько бессвязную речь, она прекрасно поняла, что хотел сказать Себастьян, и с благодарностью улыбнулась. Однако Джастин неодобрительно передернул плечами и покрутил пальцем у виска.

— Кажется, мы сегодня несколько перебрали с вином. Это я схожу с ума? Или у вас обоих поехала крыша?

Даниэла и Себастьян весело рассмеялись. Заметив, что старший брат надулся, младший поднялся из-за стола, подошел к нему и примирительно похлопал по плечу.

— Просто сегодня все чересчур переволновались и устали, Джастин. Столько переживаний… Думаю, нам стоит подняться наверх и лечь спать. А историю собственной жизни Даниэла расскажет завтра, когда наберется сил для нового повествования. Если, конечно, захочет.

— Отличная идея! — обрадовалась Даниэла нежданной помощи. — Я и впрямь чувствую себя словно выжатый лимон.

— И я, — пробурчал Джастин. — Себ прав: длинный выдался денек. Мы узнали друг о друге столько нового…

Его тон не предвещал Даниэле ничего хорошего. Ну вот опять, с тоской подумала молодая женщина, предугадывая очередной скандал. Черт меня дернул взять да выложить родословную во всех подробностях. И это после нескольких месяцев загадочного молчания! Теперь-то Джастин точно устроит мне хорошую взбучку.

И будет абсолютно прав.

4

Пожелав Себастьяну спокойной ночи, Даниэла медленно поднялась в спальню. Приняв душ и натянув ночную сорочку, скользнула в постель. Оставалось только дождаться Джастина, помогающего брату устроиться на ночь в комнате для гостей.

Может, притвориться спящей, мелькнула в голове соблазнительная мысль. Однако Даниэла тут же отогнала ее. Неприятного разговора все равно не избежать. Так есть ли смысл оттягивать его на неопределенное время? Что поделать, я совершила две ошибки, которые уже не исправить. Первую — не рассказав Джастину о драматических перипетиях жизни родственников с самого начала.

А вторую — сделав это сегодня.

Что ж, впредь надо постараться быть более последовательной в своих действиях. Ну а пока… пока придется платить по счетам.

Скрипнула дверь, и в спальню вошел Джастин. Молча проследовал в ванную, принял душ, переоделся в пижаму. Затем подошел к кровати со стороны Даниэлы и замер над ней.

— Только не притворяйся, что спишь.

— Я и не притворяюсь, — моментально отозвалась Даниэла, мысленно перекрестясь. Дай-то Бог, чтобы они с Джастином сумели найти общий язык и не поссориться!

— Понимаю, сейчас не самое подходящее время для серьезных бесед, — между тем продолжил Джастин. — Поэтому прошу ответить только на один вопрос: почему ты не рассказала всего этого раньше?

Прежде чем ответить, Даниэла сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Я боялась. Боялась того, что ты не сможешь понять, почему я променяла обеспеченную и безмятежную жизнь в доме отца на карьеру предсказательницы. Мне отчего-то показалось лучшим промолчать о происхождении и предоставить тебе думать, будто я обычная цыганка, ненароком отбившаяся от своих.

— И совершенно напрасно, Даниэла. Я же собираюсь взять тебя в жены. Я хочу быть уверен, что знаю тебя если не на сто, то хотя бы на девяносто процентов. И вдруг выясняется, что не ведаю о тебе и половины!

Чувствуя, что Джастин начинает понемногу раздражаться, Даниэла невольно заговорила успокаивающим тоном.

— Только не надо волноваться, дорогой. Ведь ничего страшного не случилось.

— Ну конечно! — воскликнул он. — Вчера я узнал, что моя невеста ни в коем случае не бросит свое возмутительное занятие. Сегодня — о том, что ее отец — богач и аристократ. А завтра? О том, что ты нашла мне замену?

Последние слова прозвучали настолько пророчески, что Даниэла вздрогнула.

— Не все так страшно, как кажется на первый взгляд, Джастин. Мы будем всем говорить, что я работаю в салоне, не уточняя в каком. А мой папа вовсе не так богат и знатен, как ты себе вообразил. Наш род давно захудал и обеднел, так что от былой роскоши остался лишь герб. Который я, учитывая толику цыганской крови в жилах, едва ли могу считать своим. И наконец у меня и в мыслях не было искать тебе замену. Я люблю тебя, Джастин, и больше всего на свете хочу стать твоей женой. Если, конечно, ты еще не передумал.

Ее последние слова непроизвольно тронули Джастина. Гнев его моментально улетучился. Обогнув кровать и присев на другую половину, он взял руки невесты в свои и бережно сжал.

— Я тоже люблю тебя, дорогая. И по-прежнему очень хочу, чтобы ты стала моей женой. Прости, что был сегодня слишком резок. Но твое повествование выбило меня из колеи!

Даниэла виновато потупилось.

— Понимаю твои чувства, любимый. Я действительно совершила большую ошибку, не рассказав тебе обо всем в самом начале нашего знакомства. Но ты так негативно отзывался о моей «возмутительной» специальности, что мне не хотелось разочаровывать тебя еще больше.

— Кажется, я сам невольно послужил причиной твоей чрезмерной скрытности, — грустно усмехнулся Джастин. — Мне следовало высказывать свои суждения в более деликатной форме. Не пытаться стричь тебя под свою гребенку, а принять такой, какая ты есть. Себастьян прав: ты — особенная женщина! Совсем из другого мира, нежели мой. Более яркого, красочного, непредсказуемого… даже не знаю, как еще его назвать. Но уж во всяком случае не такого унылого и серого, как мой.