Кэтрин Дженсен - Выйти замуж за принца

— Поднимайся! — зарычал он. Натянув брюки прямо на голое тело, резко застегнул молнию.

Совершенно нагая, Эллисон приподнялась и уселась на диванной подушке, наполовину съехавшей на пол. Нахмурившись, она смотрела на него с озадаченным и в то же время обеспокоенным видом.

— Что ты сказал?..

Ее напряженный, с ноткой вызова голос сразу заставил его насторожиться. Он ожидал слез, даже жалкого отказа удалиться с яхты. Он подготовил себя к женской истерике в лучшем духе мыльной оперы. С какой стати нервничать из-за нескольких минут слез? — спрашивал какой-то чужой внутренний голос. Она уже пережила подобное раньше и опять переживет. Ты сделал то, что хотел, не так ли?

Абсолютно верно! Он снова увиделся с Эллисон, снова овладел ею. Именно так он объяснил Томасу свои намерения. Теперь можно жить дальше. То, что мешало ему жить в полную силу, устранено, и ничто не мешает вернуться к беззаботному существованию. Ему на роду написано иметь жену королевской крови и держать гарем роскошных наложниц, и кто из мужчин стал бы жаловаться на его месте?

Но Эллисон не плакала. Не швырялась в него, не цеплялась, обливаясь слезами. Она просто рассматривала его, словно какое-то крупное и неприятное на вид насекомое, неожиданно свалившееся с потолка.

— Якоб! — резко, со злостью произнесла она, почти выкрикнула его имя. Ее яркие сине-зеленые глаза полыхнули насмешкой. — То, что сейчас здесь было, это не просто секс!

Он неловко засмеялся.

— А что же?

— Посмотри на меня, — потребовала она.

Он сделал вид, что приводит в порядок салон. Под сползшей подушкой нашел ее трусики и швырнул ей. Наконец ее молчание и отсутствие какого бы то ни было занятия для рук заставили его повернуться к ней лицом.

Она держала в руках свою одежду. При виде ее обнаженных грудей Якоб с ужасом почувствовал первые признаки возвращающегося возбуждения.

— Ну что? — грубо процедил он.

— Не говори мне, что у тебя это всегда бывает так.

— Откуда тебе знать? Ты ведь при этом не присутствовала.

— Не присутствовала, — признала она, и ее голос дрогнул. — Но у меня есть интуиция...

— Ну так ты ошибаешься! — огрызнулся Якоб. — Не пытайся видеть в этом больше того, что есть. Ты сама сказала, что не имела дел с другими мужчинами, и вряд ли можешь считать себя экспертом. Все это чисто физическое, дорогая!

— Если я не прыгаю из постели в постель по всем пяти континентам, — взвилась она, — это еще не значит, что я не понимаю, что такое лю... — И Элли заморгала, словно не желая или не находя сил договорить последнее слово.

— Любовь? — издевательским тоном подхватил Якоб. — По-твоему, это любовь? Ведь ты думала тогда, раньше, что мы были влюблены друг в друга? Ну так это просто летнее приключение! И не больше!

— Тогда зачем же... все это?.. — Она показала рукой на диван, где они лежали всего несколько минут назад в жарких объятиях.

Якоб отвернулся, скрывая вспыхнувшее лицо.

— Это секс, — глухо произнес он.

— Вот как, — сказала Эллисон упавшим до шепота голосом. — Понятно.

Он закрыл глаза, ощущая ее боль как свою собственную. Но разве у него есть другой выход, кроме как выбросить эту женщину из своей жизни?

Якоб переступил с ноги на ногу, обуреваемый желанием сбежать из каюты, где в воздухе все еще витал запах их страсти. Слишком больно было оставаться с ней рядом. Ему отчаянно хотелось избавиться от нее, и в то же время он чувствовал себя последней свиньей. Оказаться на расстоянии от Элли — только в этом случае ему станет лучше.

— Я подожду тебя наверху, — резко сказал он. — Вон там — ванная, если захочешь помыться.

Конец фразы он договаривал уже с середины лестницы, поднимаясь на палубу.

Ресторатор закончил свои дела, собрал оборудование и уехал. Матросы сложили и убрали шезлонги, окатили водой из шлангов столы и палубу и ушли спать. Томас стоял на корме и курил сигару. Казалось, он внимательно изучает тоненькое, колеблющееся отражение луны на поверхности мелких волн.

— Потребуется ли катер для молодой леди? — спросил он у Якоба абсолютно бесстрастным тоном.

— Да!

Томас кивнул. По его лицу ничего невозможно было прочитать.

— Странно, но она как будто бы осталась не очень довольна вами.

— Знаю.

— Обычно почти все они бывают довольны. Вы вручили ей прощальный подарок?

— Она не приняла бы его! Перегнувшись через блестящий латунный поручень, Якоб пристально смотрел на черную воду.

— Я купил ей платье для сегодняшнего приема. Оно дороже ее машины! Так Эллисон оделась во что-то свое, а платье от Живанши принесла обратно — в сумке, с которой ходит за покупками!

— Она не такая, как все, верно? — Томас протянул руку к сотовому телефону в гнезде под поручнем и коротко с кем-то переговорил. — Сейчас подгонят катер, сэр.

Якоб лишь хмуро глянул на него, чувствуя себя слишком усталым, чтобы отреагировать на едва уловимую нотку неодобрения в голосе друга. Голова вдруг налилась такой тяжестью, что ее стало трудно держать. Эллисон сейчас уедет, и больше они никогда не увидятся. Даже если бы он стал умолять ее остаться, она ни за что не согласится — после того, как он с ней обошелся...

— Томас, есть одно обстоятельство, о котором ты должен знать, — пробормотал Якоб.

— Да? — Англичанин выпустил дым в виде голубого колечка, лениво поплывшего в ночном воздухе.

— Она меня ненавидит. — Он не стал ждать лаконичного, как всегда, ответа. — И она родила ребенка почти полтора года назад. Мальчика. Это мой сын.

Англичанин выбросил наполовину выкуренную сигару в океан и перевел взгляд на Якоба.

— Вы уверены, что этот ребенок ваш, сэр? — Это был словно даже не вопрос, а утверждение известного факта.

— Да. Эллисон не станет лгать. Она назвала его Крей. Я его не видел, но верю ей.

— Вам придется сказать королю.

— Зачем?

— Ситуация деликатная и в дальнейшем может создать проблемы. Вы сказали, это мальчик. Законнорожденный он или нет, но и он, и его мать в дальнейшем могут выдвинуть требования на ваш титул.

— Но в жилах этой женщины нет ни капли королевской крови!

— Надо справиться у юристов вашего отца. Эти вопросы очень сложны. В любом случае необходимо сказать королю. После такой новости он будет с особым нетерпением ожидать вашего выбора.

— Какого выбора?

— Выбора жены. Вы помните, сэр, — он должен быть сделан до конца года. Еще есть время для рождественской свадьбы. Такова традиция Остерандов, разве нет?

— Да, — неопределенно пробормотал Якоб. — Рождество... Такой радостный праздник... обычно...

Раздалось раздражающее тарахтенье мотора. Катер плавно скользнул к корпусу яхты. Почти тотчас же у борта появилась Эллисон. Она даже не взглянула на стоявших на корме мужчин. Ее глаза гневно сверкали. Ненакрашенные губы были сжаты в непреклонную линию. Якоб смотрел, как она спускается по трапу. Длинные прямые волосы блеснули в лунном свете, и он почувствовал, будто что-то хрупкое сломалось у него внутри. Он отвернулся.